Чтение онлайн

Двое ее детей - это не считая малютки Ольги - побеждали в соревнованиях по атлетике и получали медали на конкурсах джаз-балета. Мать они обожают, и когда я их видела около года тому назад, они сверкали дырками между зубов и непрерывно спрашивали: "Мам, а можно пойти в "Макдоналдс"?" - на что Хелена неизменно отвечала: "Нет".

Смешно, но жизнь Хелены и в самом деле похожа на рекламный ролик. Вся та мура, которую я пишу про чистящие средства и сухое молоко, - настоящая жизнь моей подруги. Если у нее кончается свое молоко, она тянется за - "Как хорошо, что у меня есть!" - сухой молочной смесью. Никого другого, потребляющего сухое молоко, я не знаю. Не думаю, что одинокие люди вообще в курсе, что это такое.

Сидя у нее на кухне и потягивая чай, невольно берешь кое-что на заметку для грядущих рекламных кампаний. И когда Хелена надевает рукавицы и вытаскивает из духовки поднос с песочными коржиками, мне даже хочется ее сфотографировать: мы же сутками бьемся, чтобы на рекламе получилось вот такое: "А-ах, домашние коржики!"

– Привет, Ольга!

Малышка в своем манеже издавала влажные, чмокающие звуки, сжимая и разжимая пальцы так, что мне сразу вспомнилась медуза из утреннего фильма Жака Кусто. Фотографии Ольгиных братца и сестрицы висели на стене, рядом с гигантским рисунком косоглазых уток.

– На работе очень загружают?
– спросила Хелена, разливая чай в одинаковые чашки с желтыми розочками.

– Я тут переспала кое с кем...

– О-o...
– Хелена рассмеялась.

Я не обиделась. Наверное, это действительно прозвучало по-дурацки.

– Мы работаем вместе. Поэтому я туда сегодня и не пошла. Вообще, не знаю, смогу ли я когда-нибудь туда пойти.

– Полагаешь, с ним творится то же самое?

– Сомневаюсь, что он такой чувствительный.

Хелена кивнула.

– Да, бывают такие, - промолвила она после паузы.

– У него было еще с одной. На десять лет моложе. С работы. Ну, понимаешь.

– Ага...

Она, похоже, как раз собиралась изречь нечто глубокое и провидческое, но тут Ольга рыгнула и извергла что-то белое.

– Можешь ты мне кое-что сказать?
– спросила я, наблюдая как Хелена орудует шваброй, похлопывает по спине ребенка и одновременно выкладывает коржики на поднос.

– Угу-м-м?

– Как ты это делаешь?

Я думала, что Хелена по своей привычке отшутится, или на нее нападет вдруг приступ кашля, или же она просто наплетет мне что попало. Но целую минуту Хелена Четтл смотрела в кухонное окно, держа на плече Ольгу. Финальная сцена "Камиллы".

Наконец она обернулась. И ответила вопросом на вопрос:

– А почему ты сама не попробовала с Тревором Макви?

– Ну-у, здрасьте... Хелена улыбнулась.

– Тревор сейчас живет в Перте. У него две маленькие девочки. А с женой он разошелся.

– Тревор Макви?

Почему-то я никак не могла представить его отцом двух девочек. Еще бы - в последний раз я его видела, когда ему было шестнадцать и он едва не добрался до моих миндалин. А диск-жокей в это время гонял песни "Кью", танцевать под которые было невозможно - даже при том, что мы весь вечер смешивали кока-колу с какими-то безобидными таблетками, трогательно изображая, будто мы под кайфом.

– Он славный парень, - задумчиво произнесла Хелена.

И она все похлопывала Ольгу, поворачивала краны, открывала банки - и, улыбаясь, ждала, что я скажу.

– Я же не могу выйти замуж за Тревора Макви, - пробормотала я наконец.

– Ты ведь сказала, что у тебя абсцесс в зубе, когда он пытался тебя поцеловать?

– Ну да.

– Кажется, он расстроился из-за этого. Он говорил Мику.

– Ох нет!
– вырвалось у меня.

– Ой, с этим все в порядке. Знаешь, Тревор в этом смысле мало отличается от Мика. Он парень что надо.

По-прежнему улыбаясь, Хелена поставила Ольгу в манеж и переложила половину коржиков на бумажную тарелку, прикрыв их нарядной оберткой.

– Вот, возьми.

– Ох... Спасибо.

Значит, вот оно как. Оракул сказал свое слово. Хелена Четтл дала мне толкование любви и жизни, из которого следует, что Мик Четтл и Тревор Макви - парни что надо, а если бы я не была лживой коровой и в 1984 году, когда кое-кто лез мне языком в горло, не прикинулась бы, будто у меня абсцесс в зубе, то сегодня была бы счастливейшей женщиной. Но коржики я все равно взяла. Вы бы тоже на моем месте взяли.

Глава тринадцатая

В конце концов я обошлась без Безумной Недели. Уложилась в Безумный День. Может, сказалось благотворное влияние Хелены Четтл, а может, подействовал Билл, который решил мне объяснить, что Интернет - это не только карты Таро.

Он зашел как-то вечером: мне настолько надоело по очереди терзаться то из-за Лайма, то из-за Дэна, что в поисках спасения я позвонила ему.

По правде говоря, я просто не могла больше сидеть в пустой квартире. И когда Билл прискакал сверху и дважды стукнул в дверь, я от души была ему рада.

Похоже, и он обрадовался не меньше. Впрочем, может, это из-за того, что сейчас на мне не было халата, через который просвечивали соски.

Я сварила нам кофе и тут только заметила, что пластырь Билла исчез. На его месте виднелся маленький шрам, все еще слегка розовый.

– Ты без этой штуки?

Как ни странно, он понял, о чем я, и провел пальцем по подбородку. Между прочим, весьма привлекательному - надо будет сообщить Хилари.

– Да, зажило наконец, - пожал Билл плечами и включил модем.

Это была та стадия, когда он уже обращался с моим компьютером как с собственным, а мне только и оставалось, что откинуться на спинку стула и выглядывать из-за его плеча.

– А что это было?
– полюбопытствовала я.

– А-а...
– Билл снова пожал плечами.
– В меня чем-то кинули.

– Что, серьезно?

Мысль, что кто-то мог чем-нибудь запустить в Билла, не совсем укладывалась в голове.

– Девушка, с которой мы жили. Там, дома. Ну, это долгая история.

Вот тут я потеряла дар речи. Обычно у меня всегда есть что сказать Умнику Биллу - каким бы он ни был замкнутым и застенчивым. Но сейчас пшик. Двух обескураживающих фактов - а) что кто-то испытывал к нему такую страсть и ярость, что запустил чем-то ему в физиономию, и б) что совсем недавно он жил с женщиной - оказалось вполне достаточно, чтобы я просто онемела.