Чтение онлайн

ТБ: Очень смешно. Лучше бы я вам об этом не рассказывала.

Ублюдок, ублюдок, ублюдок! Однако кое-что я знаю точно. Это последнее, что мне написал англичанин, живущий в Париже.

Глава двадцать шестая

Отец всегда умел выбрать подходящий момент. Он позвонил в шесть утра по сиднейскому времени - бог знает, который это час в Лос-Анджелесе, когда мне только-только удалось наконец заснуть. Звонок разбудил меня, вызвав дурноту и сердцебиение - так всегда бывает, если ты действительно вымотана.

– Папа...

– Я ведь не рано, нет?

Чтоб тебя. Ну хоть бы раз учел разницу во времени!

– Ты просто не поверишь, через что я прошла.

– У тебя все в порядке?
– встревожился он.

– Ну, кот все еще у меня.

– Какой кот?

И я ему все рассказала. Про Роджера, про свои безумные подвиги на пожаре, про то, что я наконец отыскала кота, забившегося под кухонный стол Билла. Про то, как из-за меня психовали. Про то, как надоедливый тип с первого этажа, корчивший из себя пожарника, прочел мне целую лекцию, а сам при этом пялился на мой просвечивающий халат. Словом, рассказала про все.

Он у меня экстрасенс, мой папа. Немного вроде Бобби или Кары из "Хрустальных Контактов", если угодно. Хотя мнение о Каре за последние двадцать четыре часа несколько увяло. А у папы настоящий талант догадываться о том, о чем умалчиваешь. Можно опустить в рассказе особо важные моменты, но рано или поздно он до них все равно доберется. Наверное, поэтому папа и продержался так долго в "чувствительных подколодных крысах" - он все время был на шаг впереди мамы. По крайней мере, телепатически.

– Проблемы с мужчинами?

Нравится мне, как он это именует. Почти как проблемы с автомобилем. Но ему я могла рассказать. В конце концов, это ведь его вина. Компьютер мне кто подарил?

– Этот парень сверху - он сталкер.

– Что?

– Нет, не сталкер. Хакер. Ну неважно. Я в самом деле устала. Ну, понимаешь, он настоящий подонок. Нашел меня в чатах, и мы стали переписываться. Притворился, будто его зовут Пьер и он англичанин, живущий в Париже. Я, конечно, развесила уши, и мы переписывались целыми неделями. А во время пожара я оказалась в его квартире и наткнулась на компьютер. И все увидела. Это он и есть Пьер. Все это время он сидел у себя в комнате и издевался надо мной! Подумать тошно.

– И как он это объяснил?

– Никак. Он не знает, что я все видела.

– Не знает?

– Я бы этого не вынесла. Хочу просто забыть обо всем. Я посмотрела на монитор в его квартире, нашла кота и спустилась на улицу. А всем сказала, будто кот прятался у меня в спальне. Тут ведь был самый настоящий пожар. Целую ночь не спала, так что прости, папа, но я больше не в силах говорить...

Потом позвонила и мама. Обычно все происходит именно в такой последовательности. Телефонные компании могут на нашей семейке состояние сколотить.

– Виктория, ты в порядке?

– Тебе папа рассказал?

– Да, об этом гнусном типе. Мерзавец! Помню, ты мне о нем говорила.

Мерзавец. Да, наверное. Не знаю. Я чувствовала себя разбитой, квартира насквозь провоняла дымом, в голове ни одной мысли. Теперь еще и соседям в глаза смотреть не смогу - вспомнить тошно эту лекцию на лужайке перед домом. Ко всем прочим бедам, отныне весь дом знает, что у меня есть кот. Так что на следующей неделе я могу вылететь из квартиры.

– Мам, если они узнают про Роджера, я смогу пожить у тебя?

– Кто такой Роджер?
– осведомилась мама.

– Извини, это кот.

– А как же Дэн?

– Я не о мужчинах, я о котах. При чем тут Дэн?

– А Билл перед тобой извинился?

– Билл не знает, что я его раскрыла.

– О-о...

– Сказала ему, что Роджер прятался у меня под кроватью. Билл даже не в курсе, что я заходила в его квартиру. Он прилепил к зеркалу фотографию своей бывшей девушки. У нее веснушки.

И вот эта ничего не значащая деталь, добавленная ко всему остальному, оказалась последней каплей - я разрыдалась.

– Приезжай, примешь ванну.

У мамы на все один ответ - ванна. Но она права. От меня уже смердит. Возможно, именно ванна мне сейчас и нужна.

– И привози Роджера.

– Шел бы этот Роджер...

Когда я в своих джинсах, извлеченных из корзины для стирки, плюхнулась в такси, цель у меня была одна: выбраться из этой истории без потерь. Таксист врубил какую-то тупую утреннюю радиопрограмму, где мужчины и женщины в шутку переругиваются друг с другом - считается, что это дико смешно. Я попросила его выключить радио. Обычно, когда сиднейских таксистов просишь о чем-нибудь таком, они делают вид, будто не слышат. Но этот покосился на меня (красные волосы, красные глаза, красная кожа) и выключил.

Пока мимо проносились магазины Кинг-стрит, я, по совету Джоди, расслабила плечи и попыталась разобраться в случившемся.

Если Билл и Пьер по отдельности были такими милыми парнями, то, может, Билл и Пьер как единое целое тоже составят милого парня? Но стоило вспомнить обо всем, что я рассказывала Пьеру/Биллу, обо всей этой чуши про Дэна и Эрику, о разговорах про любовь, о шуточках, которыми мы обменивались, даже о смехотворном "романтическом" ужине с красным вином, мне сразу хотелось рвать и метать.

Да он спятил! Ведь мог же спуститься ко мне в любой вечер, в каждую из этих тоскливых пятниц, в любой из гнусных вторников. Он давным-давно мог сделать свой ход, задолго до Лайма (господи, я и о Лайме ему рассказала! Об узелках на презервативах, и вообще обо всем!). Я же постоянно была рядом, все время ждала чего-то. Ждала кого-то. А он даже не пригласил меня на ужин.

Образованный, чуткий и одинокий Билл. Мыслит как Пьер, а выглядит как Билл. Не так уж и плохо... Что ж, будем рассуждать здраво. Если я сумею от всего этого отрешиться, то с чем мы имеем дело?.. С двумя ипостасями одного человека, и каждая из них мне нравится. ТАК ЧТО, ЧЕРТ ПОБЕРИ, С НИМ НЕ ТАК? И куда существеннее - что не так со мной?!

* * *

Мама ничего не могла понять. Нет, в истории с пожаром и Роджером она разобралась. Но про Интернет отказывалась понимать наотрез. Слишком много информации.

Устроившись в огромной желтой ванне, где плавала всякая милая чепуха, я пыталась объяснить все через дверь. В полный голос.

– Но как ты узнала, что это действительно он?
– кричала мне мама.

– У нас был частный канал. Туда никто другой не мог забраться.

– Ну а если он бродил вокруг и вломился?
– преподнесла мама свою версию технической терминологии девяностых.