Чтение онлайн

"Небольшому перспективному агентству требуется энергичный, инициативный работник. Умение работать в команде, коммуникабельность".

Отлично. "Дорогое небольшое перспективное агентство! Я - человек энергичный, инициативный, обладаю напористостью и целеустремленностью. Также считаю себя общительной, контактной, компанейской, отзывчивой и диверсанткой".

И что еще более существенно, я не стащу диетическую лапшу вашего босса, даже если она тщательно спрятана за банками в глубине шкафчика под мойкой. Не унесу с собой общий мобильник. Особенно если мне скажут, что его нельзя выносить из конторы, - никогда в жизни.

Сидя на кровати в окружении журналов и газет, я вдруг затосковала по капуччино. Думаю, это первая проблема, с которой сталкиваются бездельники. Как раз в это время Кайли, возможно, пританцовывая, несет картонный поднос, а на нем - белые полистироловые стаканчики для всех. О черт, Кайли.

Я набрала ее номер.

– Это я.

– Кто?

– Быстро же ты забываешь. Виктория. Я звоню насчет подарка на твой день рождения. Я не забыла.

– А ты действительно только поэтому звонишь?
– спросила Кайли.

– Ну да.

– Бобби велела мне ничего тебе ни о чем не говорить.

– Это еще что такое?

– Ну о работе. Она боится, что ты пойдешь в другое агентство и расскажешь о наших планах.

– Ну знаешь. Что там за жизненно важная информация о садовых каталогах? Прямо смертельное оружие.

– Бобби вообще против личных звонков после того, как ты...

– Давай-ка закругляйся.

– Да-а. Пока. Знаешь, я бы хотела лак для ногтей, "Шанель", там есть такой почти черный.

Я положила трубку, и услышанное доходило до меня еще несколько минут. Она, Кайли, у которой есть работа, просит меня, безработную, купить ей на день рождения "Шанель"? За это она получит ту мерзкую кулинарную воронку, которую Джоди подарила мне на прошлое Рождество и которую я даже не разворачивала.

– И пошла бы она...

О нет, я опять разговариваю с котом.

Я взялась за газету. Кажется, я не читала газет от корки до корки с тех пор, как там был конкурс: где-то на страницах спрятана маленькая картинка с долларом, и если правильно выписать все номера страниц, то можно выиграть автомобиль.

Оказывается, пока я была занята разнесчастной любовью, произошло много интересного. В первую очередь - мы, кажется, становимся республикой. Ух ты, что еще я пропустила? Кто-то предлагает новый флаг, зеленый с золотым, как те старые пакетики чипсов с чесноком и сыром, которые продаются в кондитерских.

Стыдно признаться, но единственное, в курсе чего я оказалась, операции Лиз Тейлор. А слухи о распаде "Спайс герлз"? Фью-у! Да я месяцы назад об этом знала.

А вот статьи о том, как в отделе здравоохранения обеспокоены диетами девочек-подростков: по новейшим статистическим данным, половина из них зарабатывает сердечные приступы из-за того, что считает себя не в форме, а другая половина доводит себя до истощения. Похоже, собираются провести целую кампанию, чтобы девчонки не думали, будто идеальные размеры только у актрис из "Друзей".

– Своевременно, - заметила я Роджеру, который притаился в позе цыпленка гриль - локотки торчали над ушами, - ожидая, когда комки бумаги попадут ему в лапы. Да, я прекрасно знаю, что разговариваю с котом, и меня это ничуть не тревожит.

И тут меня осенило. Можно было бы хлопнуть себя по лбу, но уж слишком больно.

– Да!

Это не совсем по-бездельному, но хорошая мысль есть хорошая мысль. Как человек напористый и целеустремленный, я включила компьютер, впервые за последние несколько месяцев включила для дела. Составила письмо, в котором попросту продавала себя тем, кто мог купить меня за нормальные деньги. Тем, кому нужны люди вроде меня - несчастные старушенции, хлебнувшие в свое время диет, - чтобы писать объявления для девчонок, подсевших на сандвичи с тертой морковкой.

Потом я пешком (да, пешком, потому что теперь поездка на автобусе равноценна завтраку с лапшой) отправилась к маме.

Она как раз возилась с клиентом по поводу налогов. Кажется, они только обрадовались, что я их прервала.

– Извини, хотела в твой гараж попасть, - сказала я с порога.

– Ты не на работе?
– спросила мама, поднимаясь, чтобы достать ключи.

На объяснения ушло бы полдня, так что я промямлила что-то насчет проекта для отдела здравоохранения и добавила, что мне нужны мои университетские книжки, которые хранятся в подвале.

– Налоговый мошенник?
– спросила я маму, когда она поднимала заржавевшую дверь гаража.

– Окно открыто, - произнесла она вполголоса.

– Извини.

– Вот, пожалуйста.

Она указала рукой на груду картонных коробок, старых зеленых кресел устрашающего вида и сундучков из-под чая, где хранилась большая часть ее супружеской жизни и моих школьных лет. Даже смешно - люди вечно держат в гаражах одно и то же, и моя мама - не исключение. Плетеные кашпо. Круглые оранжевые абажуры. И стопки дамских журналов, где на обложках принцесса Анна с волосами, собранными в пучок, спускается по трапу самолета.

Когда мама наконец ушла, я просмотрела свои дневники. Или то, что должно было стать дневниками. Мне никогда не удавалось вести их как следует. Их постоянно дарили мне на Рождество, а я не слишком усердствовала в записях. Вот и все. Но я знала, что в одной из этих коробок хранились записи той зимы, когда у меня случилась анорексия. И они пригодятся, если я хочу пробиться в здравоохранительную кампанию. Так что...

Дневник обнаружился в старой плетеной корзине для белья - рядом с аккуратно надписанными картонными коробками, где мама хранила старые счета. И он вонял - отчасти из-за плесени, начавшей расползаться по якобы кожаной, но на самом деле картонной обложке, но в основном из-за того, что в корзину я когда-то свалила и полупустые флакончики духов. Духи, которые покупаешь в восемнадцать лет, господи... Называется как-нибудь вроде "Малинки", а пахнет как мужская моча. Неудивительно, что парни меня бросали.

Вся моя жизнь отправилась в корзину для белья. Вот Шалтай-Болтай, большой и белесый, - а ведь когда мне его подарили, он был ярко-розовый. А вот совершенно отвратительный пластмассовый сувенир - предполагалось, что он будет похож на серебряную чашку; на нем написано: "САМОЙ ЛУЧШЕЙ ДЕВУШКЕ В МИРЕ". Это мне подарил Грег Дейли.

Вот старые фотографии, где мы с Хилари стоим возле палатки, - тот самый школьный поход, когда Ева, гений математики, рыдала после игры в бутылочку. И вот еще гольфы - о-о, гольфы, неужели мы такое носили?
– и плакат с "Бумтаун Рэтс", где у Боба Гелдофа<Боб Гелдоф (р. 1954), ирландский рок-музыкант, солист панк-группы "The Boomtown Rats".> огромные солнечные очки.

Не думаю, что кто-нибудь знает, где я храню записки о несчастной любви своей юности. Любопытных, наверное, отпугивало то, что к ним надо продираться сквозь залежи Шалтаев-Болтаев и гольфов. Я понимала, что расстроюсь. Но вот оно. 1990-й. Год, когда мне стукнуло двадцать два, год Джейми Стритона, год, когда я села на крайне эффективную диету с тертой морковкой и когда навеки завязала с дневниками.

Остались и заметки на полях. Все это теперь возвращалось ко мне. В середине "Июня" я вывела заглавными буквами: "ПОЧЕМУ Я ЕДИНСТВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ МОЖЕТ ВОНЗИТЬ ЕЙ НОГТИ В ГОРЛО?"