Чтение онлайн

Франкское проникновение южней Луары никогда не было беспрепятственным; после ухода вестготов вновь взяло верх бывшее римское население [601] . Старания Карла Великого придать этим краям некую организованность, которая бы предотвратила постоянные восстания жителей и позволила окончательно утвердиться германским институтам, оказались тщетными. В борьбе; разных элементов, из которых состояло население региона, историки не без основания усмотрели одну из причин постоянных перемен его участи. Менее чем за двадцать лет, с 848 по 867 г., Аквитания раз десять сменила себе государя. Аквитанский народ [602] был подвижным, непостоянным, хитрым, нетерпимым к гнету и воинственным. Однако к концу IX в. он, казалось, устал от внутренних распрей; он потерял в них многих вождей, чья храбрость пригодилась бы в борьбе с норманнами, которым гражданская война открыла доступ в страну. В 867 г. Карл Лысый сделал королем Аквитании своего сына Людовика Заику; в 877 г. последний наследовал отцу и присоединил Аквитанию к Западно-Франкскому королевству; она вновь отделилась от него, но временно, при Людовике и Карломане. Она состояла тогда из Аквитании как таковой, включавшей регион между Луарой и Пиренеями, за вычетом земель некоторых графств, распространявшихся на левый берег Луары [603] , а именно Турского, Блуаского и Орлеанского; включала она также Гасконь на западе, Септиманию, или Готию, на востоке и, наконец, к югу от последней, за Пиренеями, — Испанскую марку, то есть графства Барселону, Ампуриас, Осону, Жерону, Урхель и Бесалу. Когда Эд взошел на трон [604] , маркграфом Готии и графом Оверни был Гильом Благочестивый, графом Барселоны и маркграфом Испанской марки — Вифред Волосатый, а большая часть Аквитании как таковой подчинялась Рамнульфу II, графу Пуату.

Рамнульф II был внуком графа Жерара, погибшего при Фонтенуа на стороне Карла Лысого; его отцом был Рамнульф I, граф Пуату с 839 г., светский аббат монастыря Сент-Илер в Пуатье с 862 г., погибший в 867 г. в Бриссарте вместе с Робертом Сильным. Рамнульф I оставил трех сыновей, известных нам: Гозберта, Эбля, который был аббатом монастыря Сент-Илер в Пуатье, и Рамнульфа II, старшего, который наследовал отцу в графстве Пуату или, если временно был лишен этой земли, вновь получил ее раньше 878 г. В Аквитании он приобрел большую власть; расплывчатый титул то графа, то герцога Аквитанского [605] , приписываемый ему, говорит скорей о его преобладающем влиянии на всей территории, чем о власти определенной и имевшей четкие ограничения. Поддержка власти нового короля со стороны Рамнульфа II была для Эда тем важней, что, помимо доверия, каким тот пользовался, Рамнульф заполучил к себе, неизвестно как, последнего легитимного отпрыска каролингской династии, Карла по прозвищу Простоватый; он мог в любой момент использовать этот факт как грозное оружие. Хотел ли он сам стать королем на Юге? [606] Если у него и зарождалась такая мысль, он очень скоро отказался от ее реализации.

Первый поход Эда в Аквитанию, в начале 889 г., был исключительно мирным. Он вышел из Сен-Вааста после Рождества с горсткой франков; Рамнульф II, похоже, не пытался оказывать сопротивление, которое могло бы стать для него роковым — ведь у него был враг, пытавшийся отобрать у него Пуату, в лице Адемара, отец которого Эменон, граф Ангулемский, умерший в 866 г., когда-то был графом Пуатуским [607] . Адемар осиротел в детстве; возмужав, он стал претендовать на это графство, ссылаясь на отцовские права; он женился на Санче, дочери графа Гильома I Перигорского и племяннице графа Альдуина Ангулемского; он приходился родственником Эду, с которым поддерживал дружеские отношения. Рамнульф II понял — и это, вероятно, стало одним из мотивов для его подчинения, — что, когда при дворе есть слишком влиятельный противник, которого следует опасаться, политически правильным будет примириться с королевской властью.

С приближением короля он вышел ему навстречу и, как пишет анналист, дал ему клятву, какую должен был дать, — расплывчатая формулировка, означающая присягу на верность. Потом он призвал Эда никоим образом не беспокоиться за ребенка, находившегося в его власти [608] . Место их встречи неизвестно [609] .

Не похоже, чтобы Эд ушел далеко к югу от Луары, — Рамнульф шел навстречу ему, а свободного времени, чтобы объезжать территорию и принимать оммаж от магнатов, у нового короля не было: норманнская угроза на севере напоминала о себе [610] . Он должен был крайне спешно возвращаться, получив признание только от части аквитанцев [611] ; правда, в их число входил могущественный граф Пуатуский. Так что этот скоротечный поход не был безрезультатным.

Норманны, ставшие лагерем на берегах Луана, с приближением весны покинули зимние квартиры. Эд, очень вероятно, ограничился тем, что следил за их передвижениями и держал их на расстоянии от Парижа. Когда непосредственная опасность миновала, он вновь перебрался южней, в Орлеан. В этом городе или под этим городом, в монастыре Сен-Мемен, он с 13 по 24 июня [612] оказался затем, чтобы закрепить и дополнить результаты, полученные в Аквитании в ходе краткой вылазки в начале года. В то время в его окружении появлялись важные лица, прибывавшие из всех частей Аквитании: Гарульф, аббат Больё, и Теодорих, аббат Солиньяка, оба из Лиможской епархии, то есть из Аквитании как таковой, получили привилегии для своих монастырей; присутствие при короле Угоберта, аббата Монтольё (Каркассонская епархия), епископа Эрмемира и графа Суньера Урхельских, Саборелля, аббата Фонклера (Жеронская епархия), Теодарда, архиепископа Нарбоннского, который просил за Годемара, епископа Осонского, показывает, что власть Эда не оспаривалась ни в Испанской марке, ни в Септимании.

Эти области только что потрясла распря, которой Эд положил конец и о которой именно поэтому надо сказать несколько слов [613] .

В конце 885 или в начале 886 г. распространился слух о смерти Ингоберта, епископа Урхельского; немедленно при поддержке графа Суньера Урхельского [614] , сына Вифреда Волосатого, который был графом Барселоны и Испанской марки, титул епископа Урхельского присвоил некий Сельва, велевший себя рукоположить двум гасконским епископам. После этого незаконного возвышения Сельва, узнав, что Ингоберт жив, изгнал его из Урхеля с помощью Суньера и не только занял его место, но еще и объявил себя в этом качестве митрополитом Испанской марки, тем самым отделив эту территорию от Нарбоннской архиепархии, от которой она зависела до тех пор. Его притязания не были признаны на всей территории архиепархии, которую он хотел узурпировать, признали его только епископы Осоны и Барселоны. Когда епископская кафедра Жероны стала вакантной в результате смерти Теотария Жеронского, случившейся после 1 ноября 886 г., духовенство и народ избрали на его место, согласно каноническим правилам, Сервуса-Деи (Servus-Dei), который и был рукоположен Теодардом, архиепископом-митрополитом Нарбоннским. Сельва вместо Сервуса-Деи назначил туда епископа по своему выбору, которого звали Герменмир или Эрмемир. Теодард созвал в Порте, населенном пункте между Нимом и Магелоном, всех епископов своей архиепархии; на этом соборе, состоявшемся 17 ноября 887 г. [615] , епископ Годемар Осонский повинился и попросил прощения, после чего был послан к графу Суньеру; тот его милостиво принял, и вскоре в Урхеле созвали новый собор, на котором Эрмемир и Сельва были лишены епископских облачений и низложены. Фродоин, епископ Барселонский, повинился и получил прощение, и тем самым Теодард покончил с расколом, грозившим его архиепархии. Однако, несмотря на каноническое разрешение спора, продолжалось более или менее скрытое противостояние двух партий: одна, желавшая превратить Испанскую архиепархию в марку (уже отделенную в политическом плане от Септимании с 867 г.), независимую от Нарбоннской, похоже, опиралась на Эда и признала его в Испанской марке королем сразу после восшествия на престол [616] , в то время как другая партия, партия архиепископа Нарбоннского, королем его не признавала. Сервус-Деи, канонический епископ Жероны, 15 декабря 888 г. и еще 1 марта 889 г. рассматривал королевство как не имеющее государя [617] , и, вероятно, в епархиях Нима и Безье Эда признали не раньше 4 апреля 889 г. [618]

Во всяком случае пребывание Эда в Орлеане положило конец этим разногласиям, потому что он, с одной стороны, оказал милость графу Суньеру и низложенному епископу Эрмемиру, с другой — установил наилучшие отношения с архиепископом Теодардом Нарбоннским, который ходатайствовал перед ним за епископа Осонского, возвращенного в лоно церкви. Таким образом, теперь Эда признавали во всей Нарбоннской архиепархии, а не только в ее части.

В том же Орлеане и, очень вероятно, тогда же Эд вернул монастырю Святого Мартина, аббатом которого был его брат Роберт, права на землю Дуссе [619] к северу от Пуатье. Это имение было отнято у каноников, и, хотя Карл Лысый в 862 г., 23 апреля [620] , велел его вернуть, некий Магенарий мошеннически захватил его, а его сын Осберт удерживал. Благодаря Эду монастырь вновь обрел свои права, и с согласия аббата каноники уступили в прекарий Рамнульфу II это имение с зависимыми от него землями, а также один аллод на Шаранте, который могущественный аквитанский граф прежде отдал обители Святого Мартина. На этот акт не стоило бы обращать особого внимания, если бы он не показывал, причем с очевидностью, что отношения между Эдом и Рамнульфом были исключительно мирными. В противном случае как могло случиться, чтобы Эд вернул монастырю Святого Мартина владение, которое тот немедля уступил Рамнульфу, с согласия Роберта? [621]

Таким образом, за два стремительных похода в Аквитанию, не проникнув, похоже, очень далеко на ее территорию, Эд обеспечил себе расположение этого переменчивого народа [622] . Находясь в Орлеане, он 16 июня отдал некоему Рикбодону землю Жуй на реке Эр, принадлежавшую ему лично [623] , а потом быстро уехал обратно, чтобы защитить Париж от норманнов.

С берегов Луана, где северяне зимовали, они в начале года, опасаясь Эда, спешно прибывшего в первый раз из Аквитании, предпочли двинуться на восток и юго-восток и занялись грабежами на границах Нейстрии и Аквитании, а также в Бургундии [624] ; они, в частности, сожгли предместья Оксера. Потом они объединились, чтобы спуститься по Сене и напасть на Париж, который не пропустил их дальше. Спешно прибыл Эд; 24 июня он был еще в Орлеане, а в начале июля — уже в Париже [625] с многочисленной армией, в состав которой входили франки, «всегда державшие голову высоко, бургундцы, всегда готовые убежать, а также ловкие и речистые аквитанцы». Парижане, которых ожесточили оборонительные работы и восстановление города, ставшее необходимым после первой осады, и которые стали опытными воинами благодаря обороне и непрерывным боям последних лет, защищались отважно. Среди них отличился один из «верных» графа Роберта, по имени Складемар, убивший двух норманнов; именно он убил первого варвара еще во время великой осады; его страшились, но на сей раз он погиб первым из осажденных.

Неожиданно подоспел Адемар, соперник Рамнульфа II, во главе немногочисленного отряда, состоявшего, вероятно, из аквитанцев; он сумел, обманув тех, кем командовал, вовлечь их в бой, который получился славным. Наконец, храбростью отличился епископ Анскерик, который командовал тремя сотнями пеших; его отряд перебил много врагов и взял большую добычу. Но какой был смысл в этих отдельных успехах? Новая осада Парижа продлилась недолго [626] . В первой половине июля Эд вступил с норманнами в переговоры и заплатил им за отступление.

Это был очень странный мирный договор; соображения, которые продиктовали его заключение, выплаченная сумма, вероятно, не очень большая, остались неизвестны. Может быть, норманны, видя решительное сопротивление парижан, не пожелали начинать новую осаду и выразили готовность к соглашению на очень Умеренных условиях? Эд мог решиться на него тем проще, если знал, что норманны хотят спуститься по Сене, чтобы вторгнуться в Бретань; он надеялся, что они таким образом окончательно покинут королевство и выполнят договор, заключенный императором Карлом Щ. Он твердо оговорил, чтобы норманны не проходили через Париж; в самом деле, им пришлось снова вытаскивать лодки на сушу и с большим трудом тянуть их до мест ниже Сите; оттуда, разделившись на два отряда, одни на кораблях, другие сухопутным путем, они ушли осаждать Сен-Ло в области Кутанса.

Во время пребывания в Париже, вероятно, продолжавшегося до ухода норманнов, Эд, окруженный «верными», подписал несколько дипломов в пользу монастырей: Везеле (от 10 июля) [627] , подтвердив его привилегию иммунитета и распространив его на замок, построенный для защиты от норманнов; Сен-Жермен в Оксере (от 11 июля) [628] , чьим аббатом был «очень дорогой ему и очень любимый» Анскерик, епископ Парижский, у которого, похоже, было больше оснований жаловаться на франкских сеньоров, не уважающих его привилегий, чем на иноземных захватчиков; наконец, в пользу аббатства Турню (от 16 июля) [629] , за которым он также подтвердил владение замком, построенным, чтобы обороняться от норманнов.