Чтение онлайн

Мои конечности не слушались, дрожали мелкой, предательской дрожью. Я оперлась на локоть, поднялась, чувствуя, как по ногам стекают капли его семени, смешанные со слезами унижения. Я не смотрела на него.

— На кровать, — последовала следующая команда.

Я побрела к огромному ложе и беспомощно упала на край, не в силах поднять голову. Матрас прогнулся под его весом, когда он сел рядом, откинувшись на груду подушек. В периферии зрения я видела его бедра, напряженные мышцы живота.

— Ты показала себя грязной обманщицей, — начал он, его палец грубо поддел мой подбородок, заставляя посмотреть на него. Его лицо было спокойным, но в глазах всё ещё тлели угли холодного любопытства и владения. — Но у каждой шлюхи есть свои навыки. Покажи мне, чему тебя научили в Лоске твои предыдущие… покровители.

Я замерла, не понимая. Он уловил моё замешательство, и в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки, лишенной всякой доброты.

— Я хочу тебя трахнуть иначе. Не как жену. Не как наказанную провинившуюся. А как ту, кем ты являешься на самом деле. Опытную потаскуху, которая притворялась невинной.

Его слова жгли, как раскаленный металл.

— Залезь на меня, — он раздвинул колени, указывая на свой член. — Сверху. И покажи, как ты умеешь двигаться. Как ты умеешь доводить мужчину. Только без притворства. Мне нужна правда твоего тела, а не ложь твоего языка.

Ужас смешался с возбуждением. Это было извращенное продолжение той странной, порочной искры, что мелькнула во мне ранее. Он требовал не просто подчинения, а активного участия в своем же унижении. Он хотел видеть мою развращенность.

— Я… — мой голос сорвался.

— Делай, — отрезал он, и в его тоне не было места для дискуссии. — Или я начну задавать вопросы вслух о том, кто и как тебя раздвигал до меня. И поверь, это будет куда менее приятно.

Угроза сработала. Мысль о том, что имя Каэла может быть произнесено в этой ледяной комнате, заставила меня двигаться. На автомате, с пустотой внутри, я приподнялась и неуклюже переместилась над ним. Я боялась коснуться его, но приказ был четким. Он взял свой член в руку, направляя его, и жестом велел мне опускаться.

Первый контакт был мучительным. Боль от предыдущей грубости ещё не утихла. Я медленно, сдерживая стон, опустилась на него, чувствуя, как он заполняет меня.

— Двигайся, — прошипел он снизу, его руки легли на мои бедра, фиксируя и контролируя. — Покажи мастерство, шлюха. Покажи, за что тебя ценили.

Я зажмурилась, отстраняясь мысленно. Я представила тёмные покои в Лоске, шепот, смех, страсть, которая была хоть и тайной, но взаимной. И я начала двигаться. Сначала робко, потом, по мере того как тело вспоминало ритм, увереннее. Это были не прыжки отчаяния, а волнообразные, круговые движения бедер, которые я когда-то практиковала, желая доставить удовольствие другому мужчине.

На лице Эйгара промелькнуло удивление, а затем… глубокая, мрачная удовлетворенность. Его пальцы впились в мои бедра сильнее.

— Да… вот так, — его голос стал глубже, в нем появилась хрипотца. — Вот это та самая Иветта, которую прятали за кружевами и скромностью. Гораздо лучше. Гораздо честнее. Видишь, как приятно не притворяться?

«Это не честность, — кричало что-то во мне. — Это надругательство над памятью о чувствах». Но я молчала, лишь наращивая темп, пытаясь быстрее закончить этот кошмар. Каждое движение, каждый стон, который я подавляла, были теперь частью спектакля, который он от меня требовал.

— Твой бывший любил, когда ты сверху? — Спросил он вдруг, его глаза сверкали холодным, аналитическим блеском. — Он говорил тебе, какая ты искусная? Хвалил тебя за то, как ты принимаешь его?

Я застыла на миг, потрясенная прямолинейностью вопроса. Слёзы снова навернулись на глаза.

— Ваше величество, пожалуйста…

— Отвечай! — Он резко приподнял бедра, вогнав в меня себя глубже, отчего я вскрикнула. — Он любил смотреть, как ты прыгаешь на нём? Любил, когда ты кончала первой?

— Я… я не знаю… — выдохнула я, и это была правда. С Каэлом было иначе. Были страсть, тайна, пьянящее чувство запретной близости, но не это… не допрос.

— Врёшь, — усмехнулся он, читая мой ужас. — Но ничего. Теперь ты моя. И твоё искусство будет служить только мне. Кончай, — приказал он вдруг, меняя тон. — Я хочу видеть, как ты кончаешь, делая это. Не притворяйся. Я узнаю фальшь.

Давление, стыд, физическая стимуляция и невыносимое давление, всё смешалось в клубок. И снова, к моему ужасу, в глубине, вопреки всему, начало нарастать тёмное, гнетущее возбуждение. От потери контроля. От его унизительных слов. От осознания, что моя самая интимная сторона стала орудием в его руках. Волна накатила внезапно, судорожная и горькая, вырвав из меня тихий, сдавленный стон. Я задрожала, чувствуя, как моё тело предательски сжимается вокруг него.

На его лице расцвела торжествующая, жестокая улыбка.

— Отлично. Вот что я хотел видеть. Искренность развращенности.

Его собственное дыхание участилось. Его руки сжали мои бедра так, что должно было остаться по пальцам синяков, и он начал помогать мне, задавая грубый, безжалостный ритм снизу.

— Теперь… мой черед, — прохрипел он. — Прими всё, что тебе дали. Каждую каплю. Это твоя плата за место на моём троне, обманщица.

Его кульминация была интенсивной. Он не кричал, лишь издал низкий, сдавленный звук, и я почувствовала внутри себя горячий пульсирующий поток. Он держал меня на месте, пока не закончил, убеждаясь, что ничего не прольется мимо.

Потом он просто оттолкнул меня от себя. Я свалилась на спину, истощённая, опустошенная, чувствуя, как его семя вытекает из меня на простыни, метка позора и собственности.

Он встал с кровати, потянулся, будто только что завершил тяжелую, но удовлетворительную тренировку.

— Запомни этот урок, Иветта, — сказал он, уже направляясь к выходу из спальни. — В публичных залах ты королева. В этой спальне ты то, чем ты являешься. Моя развратная, испорченная маленькая жена. Спи. Завтра наденем на тебя корону. А сейчас… наслаждайся последствиями своей лжи.

Дверь в его покои закрылась, оставив меня одну в полумраке, в липкой, холодной постели, с телом, которое ещё предательски пульсировало от пережитого насилия, и с душой, разорванной в клочья. Границы были установлены. Не только политические. Границы моего собственного «я» были растоптаны и перечерчены в эту ночь, и я поняла, что обратного пути к той девушке из дома Лойдов больше не существует.

* Прах *