Чтение онлайн

Она отпустила мою руку и выпрямилась.

— Оказывается, — сказала она, глядя куда-то мимо меня, в прошлое, которого я не знала, — Чудо нельзя подчинить. Оно либо случается, либо нет.

Она встала. Подошла к туалетному столику, поправила волосы, оправила платье. Когда она обернулась, передо мной снова была королева Зимы — спокойная, собранная, бесстрастная. Но в уголках её глаз всё ещё блестели слёзы, которые она не успела стереть.

— Ваше Величество, — сказала я тихо. — Спасибо вам.

Иветта не ответила. Она стояла у окна, белая и неподвижная, как ледяная статуя, и смотрела на заснеженные поля, где уже несколько часов, наверное, решалась судьба её королевства.

* Прах *

Перед тем как выйти, меня собрали.

Служанки кружили вокруг меня, как снежные вихри, — бесшумные, быстрые, безликие. Я сидела перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Четыре дня. Четыре дня я пролежала без сознания, пока мир вокруг рушился и строился заново.

— Вот это, — голос королевы Иветты прозвучал тихо, но властно.

Она стояла у распахнутого платяного шкафа и держала в руках платье. Тёмно-красное. Рубиновое.

— Тебе к лицу этот цвет, — сказала она просто.

Я не стала спорить. Кивнула, и служанки принялись облачать меня в тяжёлый, струящийся шёлк. Пальцы их были проворны, шнуровка легла ровно, подол расправился безупречной волной. К моим волосам прикрепили серебряные нити, на шею легло холодное, тяжёлое ожерелье — красные камни, похожие на застывшие капли крови.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

Я была… оружием. Свидетелем. Фигурой на доске, которую сейчас передвинут на нужную клетку.

— Готова? — Спросила Иветта.

Я кивнула. Ведь я была готова на всё. Лишь бы это закончилось.

А затем я вышла в коридор. За дверью стоял Лука.

Я остановилась, едва не споткнувшись о собственный подол. Он стоял, прислонившись плечом к стене, в простой дорожной одежде, с усталым, осунувшимся лицом. Но жив. Цел. Здесь.

— Лука? — Выдохнула я. — Ты уже вернулся?

Он оттолкнулся от стены и шагнул ко мне. Его глаза скользнули по моему лицу, по платью, по ожерелью, и в них мелькнуло облегчение, боль, восхищение. Всё сразу.

— Эллис, — сказал он тихо, и его голос дрогнул. — Я так рад, что с тобой всё в порядке.

Я смотрела на него и не могла поверить. Прошло четыре дня. Четыре дня, пока я лежала без сознания, он успел вернуться. Успел доехать до Лоска и вернуться обратно.

— Ты был дома? — Спросила я, вцепившись в его руку. — Как Лора? Как Бэтти?

— Всё хорошо, — он накрыл мои пальцы своей ладонью. — Они в порядке. Лора работает, моя мама тоже. — Он помолчал, и в уголках его глаз собрались морщинки — то ли улыбки, то ли усталости. — Лора была очень счастлива получить твоё письмо. Она сказала, что носила его с собой три дня, никому не показывала, перечитывала каждую свободную минуту.

У меня перехватило горло.

— Она передала тебе своё благословение, — продолжил Лука тихо. — И сказала, что ждёт вашей встречи.

Я кивнула, не в силах говорить. Лора. Моя маленькая, храбрая сестра. Она получила моё письмо. Она знает, что я жива. Она ждёт.

От этих слов стало легче. Теплее. Как будто внутри, под рёбрами, зажглась крошечная, но очень яркая свеча.

— А ты? — Спросила я, поднимая на него глаза. — Лука, с какой миссией принц тебя отправил?

Он опустил взгляд. Его пальцы, всё ещё сжимающие мою руку, дрогнули.

— Я должен был спасти принца Джерома, — сказал он тихо, почти шёпотом.

Я замерла.

— На самом деле, — продолжал Лука, не поднимая глаз, — они с братом не были в ссоре. Принц Джером играл роль. Для короля Эйгара. Всё это было…

Он не закончил. Но я уже поняла.

Всё это было ложью.

Его руки, подхватившие меня и понёсшие к пропасти. Его шепот у самого уха: Ты ненужный свидетель.

Игра. Спектакль. Театр для одного зрителя - короля Зимы.

А Каэл… Каэл знал. Знал, что Джером сделает это. Знал и позволил этому случиться. Позволил, чтобы меня вынесли на балкон, чтобы я летела в ледяную пустоту, чтобы моя жизнь висела на волоске от его магии.

Он спас меня. Да. Но только потому, что это было частью плана. Частью его великой, холодной, безупречной игры.

Сердце рухнуло куда-то вниз, в ту самую пропасть, из которой он меня вытащил.

Весь мир рухнул. Всё встало на свои места.

Я не нужна принцу. Никогда не была нужна. Взгляды, прикосновения, и даже поцелуй, всё было ложью. Игрой, частью расчёта. Ещё одним ходом в партии, где я была пешкой.

Пешкой, которую жалко потерять, потому что она полезна. Которую защищают, потому что она нужна для победы.

А на что я надеялась?

На что, глупая, наивная, ничтожная поломойка, надеялась, когда позволяла себе верить в сказку? Когда стояла в его объятиях и думала, что это настоящее? Когда шептала ему о своей любви, как последняя дура?

Кто я такая?

Ответ всегда был один. Никто. Пыль. Прах, который он по какой-то неведомой прихоти поднял с пола, использовал и теперь, когда спектакль подходит к концу, готовится стряхнуть с лацкана своего камзола.

Всё произошло так, как было нужно принцам. С самого начала. И самое страшное, я даже не могла на них злиться. Потому что они никогда не обещали мне ничего другого. Я сама придумала эту сказку. Сама поверила в неё.

— Эллис? — Голос Луки донёсся откуда-то издалека, приглушённый, встревоженный. — Эллис, что с тобой? Ты побледнела…

Я посмотрела на него. На его честное, простое лицо. На глаза, полные тревоги и нежности. Он тоже играл свою роль. Он тоже был пешкой. Но он хотя бы знал об этом. И выбрал это сам.

— Ничего, — сказала я. Голос прозвучал ровно, чуждо, будто говорил кто-то другой. — Всё в порядке.

Он не поверил. Я видела это по тому, как сжались его челюсти, как дрогнули пальцы, всё ещё сжимающие мою руку.

— Эллис, — начал он, — я не знал, что тебе не сказали. Я думал… я думал, принц объяснил тебе. Я не хотел…