Чтение онлайн

Она помолчала.

— То, что принц оказался у нас в гостях… это целиком и полностью его спланированная операция. С самого начала. С той самой минуты, как карета Каэла пересекла границу Зимы, Эйгар уже знал, что будет делать.

Её пальцы сжались в кулак на одеяле.

— Мой король хотел объединить два королевства. Расширить территории. Его род всегда привык брать то, что хочет. Узурпаторы. Как иначе? — Горькая усмешка тронула её губы. — Но он не собирался воевать. Это грубо, расточительно, непредсказуемо. Он хотел, чтобы Каэл стал его должником. Зависимым. Обязанным. Чтобы потом, когда принц сядет на трон Лоска, Эйгар мог дёргать за ниточки и управлять им, как марионеткой.

Я молчала, боясь дышать. Всё это было так огромно, так чудовищно, что не умещалось в голове.

— А потом… — Иветта отвела взгляд, уставилась куда-то в стену, на ледяной узор, мерцающий в свете свечей. — Совсем недавно, мой муж узнал кое-что. Тайну. О том, что связывало принца Каэла и меня когда-то.

Она замолчала. Длинно. Тяжело. В этой тишине я слышала только своё сердце, колотящееся где-то в горле.

— Эйгар слишком горд, — произнесла она наконец, и в её голосе зазвенела сдерживаемая ярость. — Слишком. Узнав эту тайну, он не смог её переварить. Она изменила его планы.

Она повернулась ко мне. В её ледяных глазах плескалась такая боль, что у меня перехватило дыхание.

— Он послал наёмника убить Каэла.

Я приняла яд вместо принца, сама того не зная. А знала бы, то сделала бы это осознанно.

— Но так уж вышло, — продолжила она тихо, — что дротик попал в тебя, милая. И принц остался жив. И ты тоже осталась жива.

Она закончила. Комната снова наполнилась тишиной, особенной тишиной, что наступает после исповеди.

Я сидела, вцепившись в край одеяла, и пыталась переварить услышанное. Тайна. Связывавшая их когда-то. Тайна, из-за которой король Зимы решил убить наследника Лоска.

Я посмотрела на Иветту. На её прекрасное, ледяное лицо. На руки, сложенные на коленях. На белые волосы, струящиеся по плечам, как застывший водопад.

— Какая тайна? — Спросила я шёпотом.

Она улыбнулась. Грустно, почти беззлобно.

— Это не только моя тайна, Эллис. И не мне её рассказывать тебе. — Она помолчала. — Спроси у него. И если он захочет, то расскажет.

Я кивнула. Больше не настаивала. Внутри всё дрожало, но теперь — не от слабости. От понимания, что мир вокруг нас — огромная, сложная шахматная доска. И мы все на ней фигуры. Даже короли.

— А теперь, Эллис, — Иветта поднялась с кровати и прошла к окну, встала спиной ко мне, глядя на бескрайние ледяные поля, — самое главное.

Она помолчала. Её отражение в тёмном стекле было призрачным, размытым.

— Расстановка сил изменилась. Прямо сейчас, в эту самую минуту, во дворце происходит то, что изменит судьбу Зимы навсегда.

Я замерла, сжимая край одеяла.

— Сюда прибыл король Лоска, — произнесла она тихо, и каждое слово падало в тишину, как камень в глубокий колодец. — И принц Джером.

Сердце пропустило удар.

— И прямо сейчас, Эллис, в тронном зале, принц Каэл выдвигает обвинения против моего мужа. Публично. Перед советом, перед послами, перед всеми, кто имеет власть в этом королевстве.

Она обернулась. В её ледяных глазах плясали отблески свечей, или это был отсвет далёкого, уже разгоревшегося пламени.

— За убийство его невесты, леди Элеонор. За убийство Грегори, начальника его стражи. За попытку стравить членов королевской семьи Лоска, посеять вражду между братьями. — Она сделала паузу. — И за покушение на него самого. На Каэла.

Я не дышала. Мир сузился до её голоса, до этих страшных, точных слов.

— Но это ещё не всё, — продолжала Иветта. — Сегодня в этом зале прозвучат обвинения и от тех, кого мой муж оклеветал. Послы Солярии уже здесь.

Она смотрела на меня в упор, и в её взгляде были твёрдость и сталь. То что помогало ей выживать.

— И сейчас, Эллис, ты выйдешь туда. Как свидетель.

Сердце пропустило удар.

— Я?

Я смотрела на неё, и в голове билась одна мысль: свидетель. Я буду свидетельствовать против короля.

— Поэтому, — Иветта опустилась на край кровати и взяла меня за руку, и в этом жесте не было театральности, только искренняя, почти отчаянная просьба, — поэтому перед тем, как ты туда отправишься, я и хочу знать. Кто ты на самом деле, Эллис?

Её пальцы сжали мои.

— Не для суда. Не для политики. Для меня. — Она помолчала. — Я пять лет живу во дворце, где каждый смотрит на меня как на пустое место. Где я вещь, не сумевшая выполнить своё предназначение. И вдруг появляешься ты. Девушка, ради которой Каэл, холодный, расчётливый человек, готов разорвать любого. Девушка, которая смотрит на него так, будто он всё, что у неё есть в этом мире.

Она наклонилась ближе.

— Я видела, как ты танцевала с ним. Видела, как он нёс тебя на руках после того, как поймал над пропастью. Я видела его лицо, когда он думал, что ты умираешь. — Её голос дрогнул. — Так кто ты, Эллис? Откуда ты взялась? Как ты, такая маленькая, хрупкая, сумела…?

В её глазах блестели слёзы. Настоящие. Живые.

И я поняла: она не шпионит. Не пытается выведать тайны. Она просто хочет понять. Понять, почему у неё не получилось. Почему она, красивая, знатная, воспитанная для роли королевы, осталась запертой в ледяной клетке, а я — оказалась в самом центре, согретая теплом, которого ей так не хватало.

Я глубоко вздохнула.

— Меня зовут Эллис, — сказала я тихо. — У меня нет рода. Нет титула. Нет приданого. Я жила в подвале дворца Лоска и всю жизнь драила полы, за еду и кров для себя и своей сестры.

Иветта слушала, не перебивая.

— Принц… он заметил меня случайно. Я мыла пол. А потом он приказал мне раздеться. — Я отвела взгляд. — Ему нужно было, чтобы я сыграла роль. Чтобы отвлечь внимание. Чтобы было кого представить при дворе, пока он ищет свою пропавшую невесту.

— Но ты не просто играешь роль, — тихо сказала Иветта. — Я видела.

Я покачала головой.

— Я не знаю, что я для него. — Голос сорвался. — Я знаю только, что он спас мне жизнь. Трижды. Что он защитил меня от своего брата. Что он… — Я замолчала, проглатывая ком в горле. — Что он единственный, кто никогда не смотрел на меня как на прах.

Иветта молчала долго. Потом медленно, очень медленно, её губы тронула улыбка. Не горькая. Не надменная. Тихая, почти печальная.

— Значит, всё дело не в крови, — прошептала она. — И не в воспитании. И даже не в том, сколько лет ты провела рядом.