Чтение онлайн

Поланд быстро взглянул на своего зависшего в воздухе первого лейтенанта. «Полностью укомплектованный кабестан, мистер Уильямс. Мы поплывём по приливу, иначе мне придётся об этом знать!»

Обращаясь к Болито, он добавил: «Если вы пройдете на корму, сэр Ричард, там находится джентльмен, который путешествует с нами».

Пока корабль оживал от шума отплывающего судна, Болито вошёл в кормовую каюту, которую он так хорошо знал в своём одиночестве. Первым, что он увидел, был кудрявый парик, стоявший на подставке у открытого сундука; вторым был человек, неуверенно шагавший из тени у кормового окна; его ноги ещё не привыкли к неудобному движению корабля, рвущегося оторваться от земли.

Он был старше, или казался старше, возможно, ещё более сгорбленным в свете спиральных фонарей. Лет шестидесяти, если не ошибаюсь, голова у него была почти лысая, так что старомодная коса свисала на воротник, словно конец верёвки.

Он склонил голову набок и посмотрел на Болито, словно на любопытную птицу. «Прошло много времени, сэр Ричард, и много миль с тех пор, как мы виделись в последний раз».

Болито сжал обе руки в своих.

«Конечно, помню. Чарльз Инскип! Ты руководил мной, когда я напрягал дипломатию нашей страны – и это было в Копенгагене!» Они смотрели друг на друга, всё ещё сжимая руки, и воспоминания нахлынули. Болито был отправлен в Данию для участия в переговорах с датчанами после того, как Наполеон потребовал от них передать флот французским адмиралам. Неспособность достичь соглашения привела к Копенгагенскому сражению, когда Нельсон нарушил приказ адмирала прекратить бой и в одиночку вынудил противника атаковать. Воспоминания нахлынули. Кин был там под своим командованием. Херрик был флагманом Болито на «Бенбоу», который теперь стал его собственным флагманом. Такова судьба и таковы законы флота.

Это была кровавая битва между нациями, которые ничего не имели друг против друга, кроме страха перед тем, что французы одержат верх над ними обеими.

Инскип слегка улыбнулся. «Как и вы, сэр Ричард, я тоже польщён. Сэр Чарльз, с милостивого согласия Его Величества».

Они оба рассмеялись, и Болито сказал: «Неприятный опыт!» Он не стал добавлять, что король забыл его имя, когда посвящал его в рыцари.

С палубы наверху раздались новые крики, а затем грохот отпущенных парусов. Они не слышали крика «Якорь поднят!», но Болито напряг ноги и почувствовал, как Трукулент реагировал, словно жеребец, освободившийся от повода и подчиняющийся только мастерству своего капитана.

Инскип задумчиво смотрел на него. «Ты всё ещё скучаешь по этому, да? По тому, как ты был там, среди людей, и сражался с морем? Я видел это в твоих глазах, как и шесть лет назад в Копенгагене».

Он осторожно сел на стул, когда вошел слуга с подносом, неся несколько стаканов.

«Что ж, мы возвращаемся туда, сэр Ричард». Он вздохнул и похлопал себя по боковым карманам. «В одном я ношу обещание, в другом — угрозу. Но садитесь, и я расскажу вам, что мы собираемся сделать…» Он замолчал и прикрыл рот рукой, когда палуба закачалась под натиском штурвала. «Боюсь, я слишком долго наслаждался лондонскими удобствами. Мой проклятый желудок всё ещё мне не повинуется!»

Болито наблюдал за бесстрастным лицом слуги — одного из людей Инскипа, — пока тот с трудом разливал вино.

Но он думал о Кэтрин и Лондоне, который она ему подарила. Очарование. Совсем не похожее на то, о котором Инскип уже жалел, что оставил его за кормой.

Он наклонился вперёд и почувствовал, как её веер прижался к его бедру. «Я весь во внимании, сэр Чарльз, хотя какую роль я могу сыграть, мне пока неясно».

Инскип поднёс стакан к свету и удовлетворённо кивнул. Вероятно, он был одним из самых высокопоставленных государственных чиновников, занимавшихся скандинавскими делами, но сейчас он больше походил на сельского учителя.

Он сказал: «Увы, Нельсона больше нет, но датчане вас знают. Этого мало, но когда я объясню подробнее, вы увидите, что у нас нет выбора. В Копенгагене есть разумные люди, но многие поймут ценность компромисса, то есть капитуляции, когда армия Наполеона уже на границе».

Болито взглянул на золотой шнурок на рукаве. Он вернулся.

Болито стоял на наветренной стороне квартердека «Трукулента» и напрягал зрение в первых серых лучах утреннего солнца. Вокруг него корабль качало и нырял в бурную волну, брызги и иногда огромные волны перекатывались через палубу или прорывали такелаж, где матросы, отплевываясь и ругаясь, пытались…

держите все подтянутым и свободным.

Капитан Поланд, пошатываясь, поднимался по скользкому настилу к нему, брезентовый плащ развевался на нем, и в нем текла вода.

Он крикнул, перекрывая шум: «Мы должны увидеть узкие проходы, когда нас найдет день, сэр Ричард!» Его глаза покраснели от напряжения и недостатка сна, а его обычное хладнокровие было не так очевидно.

Для него это был долгий и трудный переход из Дувра, подумал Болито. Никаких пустых просторов океана с ласковым небом и преобладающими ветрами, и Столовой горы как знака достижения в конце. «Трукулент» прорвался через Ла-Манш, а затем направился на северо-восток через Северное море к побережью Дании. Они видели очень мало, кроме английской шхуны и небольшого фрегата, которые обменялись опознавательными сигналами, прежде чем исчезнуть в сильном дождевом шквале. Требовалась постоянная осторожность с навигацией, особенно когда они меняли курс через Скагеррак, а затем, наконец, на юг, так круто к ветру, что подветренные орудийные порты были затоплены большую часть времени. Было не просто холодно; Это было горько, и Болито постоянно вспоминал последнюю великую битву с датчанами в Копенгагене, когда флаг Нельсона был перенесен на «Элефант», меньший по размеру семьдесят четыре судна, чем его настоящий флагман, чтобы он мог пройти через узкости у берега и таким образом избежать вражеских батарей до последней схватки.

Болито вспомнил меткую цитату Брауна, выраженную в адрес его капитанов: «Мы, немногие счастливые». Эта мысль теперь лишь огорчала его. Столько людей ушло, возвращаясь лишь в памяти в такие моменты, пока Трукулент завершал тот же самый отрывок. Капитан Кеверн с «Неукротимого», Роули Пил и его прекрасный фрегат «Нескончаемый», Вейтч на маленьком «Лукауте» и многие другие. В последующие месяцы и годы из «Немногих» Брауна выбыли ещё многие. Верные друзья, такие как дорогой Фрэнсис Инч и отважный Джон Нил, который когда-то был мичманом на «Плавучем круге» Болито, но погиб капитаном, попав в плен к французам после потери своего фрегата «Стикс». Болито и Олдей сделали всё возможное, чтобы спасти его и облегчить его страдания; но он присоединился ко всем остальным, где ничто больше не могло причинить ему вреда.

Болито поежился под плащом и сказал: «Трудный переход, капитан». Он увидел, как покрасневшие глаза настороженно следят за ним, вероятно, выискивая какую-то критику в его словах. Затем он представил себе Кэтрин такой, какой видел её в последний раз. Она, должно быть, гадает, ожидая. Возможно, это займёт больше времени, чем он обещал. К тому времени, как якорь «Трукулента» приземлится, им потребуется целая неделя, чтобы достичь цели. Он добавил: «Я спускаюсь. Сообщите, если увидите что-нибудь полезное».

Поланд вздохнул, когда Болито исчез в люке. Он резко крикнул: «Мистер Уильямс! Пожалуйста, смените наблюдателей. Когда они увидят землю, я хочу знать об этом!»

Старший лейтенант коснулся своей мокрой фуражки. Как бы ни был обеспокоен капитан, он обычно находил время для лёгкого и резкого подбадривания.

Под квартердеком внезапно стало тихо после порывов пронизывающего ветра и брызг. Болито прошёл на корму, мимо часового в каюту. Всё было сырым и холодным, а скамейки под кормовыми окнами покрылись влагой, словно их оставили на палубе.

Сэр Чарльз Инскип сидел за столом, подперев голову рукой, в то время как его секретарь, мистер Патрик Агню, переворачивал бумаги, чтобы он мог их изучить при свете фонаря, который он держал над ними.

Инскип поднял взгляд, когда Болито сел, и подождал, пока появится Олдэй с бритвой и горячей водой из камбуза.

«Неужели этот корабль никогда не остановится?»

Болито вытянул руки, чтобы облегчить боль от цепляния за одну или другую опору, одновременно стараясь держаться подальше от суетящихся вокруг него дозорных.