Чтение онлайн

Капитан Валентайн Кин, взглянув на часы против света компаса, оглянулся на тени на квартердеке. Было странно и тревожно слышать и видеть вспышки выстрелов с берега, пока «Чёрный принц» стоял на якоре, а ещё один трос был протянут с кормы, чтобы можно было обойти его и дать хотя бы один бортовой залп против противника.

Когда в бомбардировке наступало затишье, Кин словно ослеп и ощущал напряжение вокруг себя. К каждому тросу была привязана лодка, а королевские морские пехотинцы, вооруженные мушкетами и примкнутыми штыками, сидели у фальшборта, на корточках, на случай, если какой-нибудь безумный доброволец попытается выплыть и перерезать им путь. Другие морские пехотинцы выстроились вдоль трапов, пока вертлюжные орудия заряжались и направлялись в сторону чёрного, бурлящего потока великой гавани Копенгагена.

Первая часть атаки прошла успешно. Флот встал на якорь у Эльсинора 12 августа; несмотря на присутствие столь большого количества военных кораблей, сопротивления не было. Три дня спустя армия начала наступление на город. Чем ближе они подходили, тем сильнее становилось сопротивление датчан, и в последней атаке флот был жестоко атакован флотом праамов, каждый из которых имел около двадцати мощных орудий, и флотилией из тридцати канонерских лодок. В конце концов, после ожесточенного боя их удалось оттеснить, а военные и морские батареи на берегу вскоре были отремонтированы.

Кин взглянул на Болито, пересекавшего квартердек, и догадался, что тот не спал.

«Скоро пора начинать, Вэл».

«Да, сэр. Армия выдвинула артиллерию на позиции. Я слышал, что они разместили семьдесят миномётов и пушек на Копенгагене».

Болито огляделся в темноте. «Чёрный принц» последовал за основными силами флота Гамбье в Эльсинор и вскоре вступил в бой с датскими орудиями Королевской батареи. Это ничем не отличалось от их другой атаки на Копенгаген, за исключением того, что здесь им приходилось сражаться с малыми судами и тенями, в то время как армия продвигалась вперёд, преодолевая упорное и упорное сопротивление.

Между обороняющимися и датским флотом стояли на якоре две дивизии линейных кораблей, большая часть которых, по-видимому, находилась в обычном состоянии или в состоянии ремонта, возможно, для того, чтобы умилостивить английских и французских хищников.

Среди бомбардировок и дальних вылазок кавалерии и пехоты лорд Кэткарт, главнокомандующий, нашел время выдать паспорта принцессе Датской и племянницам короля, чтобы они могли безопасно проехать через английские позиции, «чтобы они могли избежать ужасов осады».

Когда Кин заметил, какое влияние это может оказать на моральный дух датчан, Болито ответил с внезапной горечью: «Король Георг Второй был последним британским монархом, который вел свою армию в бой — при Деттингене, кажется. Сомневаюсь, что мы когда-нибудь снова увидим что-то подобное в своей жизни!»

Он вздрогнул, когда всё небо охватило пламя, и началась систематическая бомбардировка. В довершение всего, на город обрушились мощные ракеты «Конгрив», извергая смертоносный огонь, так что в течение часа многие здания, расположенные ближе всего к набережной, были охвачены огнём.

Кин процедил сквозь зубы: «Почему датчане не бастуют? У них нет шансов!»

Болито взглянул на него и увидел, как его лицо мерцает в красных и оранжевых отблесках, в то время как корпус глубоко под ними сотрясался от каждого выстрела.

Датчане, подумал он. Никто никогда не называл их врагами.

«Эй, лодка! Отойдите, говорю!»

Морские пехотинцы бежали по палубе, и Болито увидел, как лодка остановилась на траверзе, медленно покачиваясь на течении и освещаемая яркими вспышками ракет.

Виднелись белые перевязи, и кто-то крикнул часовым, чтобы те прекратили огонь. Ещё мгновение, и перепуганные морпехи дали бы залп по лодке.

На корме стоял офицер, сложил ладони рупором и делал паузы между каждым грохотом взрывов, чтобы объяснить, что он должен был сказать.

«Сэр Ричард Болито!» Пауза. «Адмирал-командующий передаёт ему своё почтение. Не могли бы вы присоединиться к нему на флагмане?»

«Какое время!» Болито оглянулся и увидел рядом Дженура с Оллдеем. Кину он сказал: «Я переправлюсь на сторожевом катере. Нужно срочно дождаться рассвета».

Они поспешили к порту захода, где лодке наконец разрешили пришвартоваться.

Болито коротко ответил: «Ты знаешь, что делать, Вэл. Если на тебя нападут, перережь тросы, а если понадобится, используй лодки».

Затем он спустился в сторожевую лодку и втиснулся между Дженуром и офицером охраны.

Когда они отталкивались от массивного, округлого корпуса «Черного принца», кто-то просунул голову в открытый орудийный порт и крикнул: «Ты вытащишь нас отсюда, а, Наш Дик?»

Офицер резко ответил: «Проклятая дерзость!»

Но Болито промолчал; он был слишком взволнован, чтобы что-то сказать. Его словно протащило по жидкому огню: безликие обугленные куски дерева стучали по корпусу, а пепел с шипением падал в воду.

Адмирал Гамбье приветствовал его в своей обычной сдержанной манере.

«Извините, что отвлекаю вас, сэр Ричард. Ваша эскадрилья может завтра очень понадобиться».

У Болито отобрали шляпу и заменили ее стаканом ледяного рейнвейна.

Адмирал Гэмбье взглянул на корму, в сторону своей каюты. Все сетчатые двери были открыты, впуская тёплый воздух, а дым клубился из орудийных портов, словно рядом уже стоял брандер.

Большая каюта, казалось, была заполнена синими и алыми мундирами, и Гамбье с явным неодобрением сказал: «Все поздравляют друг друга — перед капитуляцией датчан!»

Болито сохранил бесстрастное лицо. Снова датчане.

Гамбье мотнул головой. «Мы займём каюту моего капитана. Там немного тише».

В каюте, похожей на каюту Кина на «Чёрном принце», но более старой, все фонари, кроме одного, погасли. Кормовые окна горели и искрились, словно врата ада.

Гэмбьер кивнул мичману и рявкнул: «Приведите его!» Затем он добавил: «Черт возьми, я так рад, что вам удалось захватить те корабли с «Гуд Хоуп». Капитан флота никогда не перестаёт об этом говорить».

На внешней палубе послышались шаги, и Гамбье тихо сказал: «Должен предупредить вас, что лицо этого офицера ужасно изранено».

Болито обернулся: «Джеймс Тайк!»

Гэмбье пробормотал: «Он никогда не упоминал, что знает тебя. Странный человек».

Тьяке вошел в каюту, пригнулся под потолочными балками и дождался, пока Болито тепло сжал его руки в своих.

Гамбье наблюдал. Если он и был впечатлён, то ничем этого не показал. Он сказал: «Сообщите сэру Ричарду ваши новости, коммандер».