Чтение онлайн

Он продолжает тем же холодным, будничным тоном:

— Как ты думаешь, что произойдет теперь, когда ты ее освободила?

Я сглатываю. Теперь она в безопасности. Я сказала Упырю оставить ее где-нибудь поближе к дому. Но…

Ксандер рявкает:

— Она отправится прямиком к Мейсу Наге, чтобы тот раскрыл ее гребаный рот. Вот ответ, который ты ищешь, бывшая принцесса-змея.

Я бросаю на него сердитый взгляд.

Коса встает, подходит вплотную, и я не готова к тому, как его доминирующая сила захлестывает меня. Его брачная метка светится сбоку на шее. Я бросаю на нее быстрый взгляд и знаю, что он это замечает. Я смотрю ему в глаза.

— В следующий раз, — говорит он, и в его голосе слышится жуткий, тихий скрежет, который я слышу в своих кошмарах. — Если у тебя будут проблемы с тем, как я веду свои дела, обращайся ко мне.

Я моргаю, глядя на него, мое сердце колотится, вены горят, разум гудит в легкой панике.

— Ты понимаешь меня, Аурелия?

Опасно. Чертовски опасно. И все же он прав. Я должна была обдумать все, прежде чем выпускать врага. Наталья угрожала моим друзьям. Угрожала всем.

Я подавляю инстинктивную панику и пытаюсь встретиться с этим ужасающим взглядом.

— Я понимаю, Коса.

— А теперь возвращайся к своему телевизору.

В каком-то оцепенении я делаю именно это.

Только когда я сажусь на диван и натягиваю на себя одеяло, я понимаю, что Коса только что отпустил меня. Он попросил меня пересмотреть свои действия, отчитал меня и отпустил, как одного из своих… людей.

Странное чувство возникает у меня в животе. Одна часть меня серьезно возбуждена этим, а другая часть меня… странно опустошена. Как будто я разочаровала их. Его.

Совершенно неожиданно я не знаю, что делать.

Я смотрю в телевизор невидящим взглядом и перед моим мысленным взором вспыхивают глаза Косы, Дикаря, затем Ксандера. Затем черные глаза Натальи, наполненные изнеможением и мукой. Я поступила правильно. И все же, такое чувство, что я совершила большую ошибку.

Я начинаю сомневаться в каждом своем шаге. Приняла ли я хоть раз правильное решение?

Что ж, получается, что если вселенная хочет, чтобы вы что-то сделали, она заставит вас это сделать. Она разорвет вашу цепь и освободит, даже если это будет самым болезненным способом из всех возможных.

Для меня это происходит на четвертый день, когда однажды вечером заявляется Лайл.

И все меняется.

Я сижу на удобном диване в комнате с телевизором и смотрю «Дрянных девчонок», когда босс-лев врывается в комнату, словно готовый к убийству. Что ж, сердце этой девушки он уже разбил, так чего же он хочет еще добиться?

Лайл пришел после занятий, и, что для него нетипично, сегодня на нем только рубашка и брюки. Он резко останавливается в дверях комнаты, и яростные янтарные глаза окидывают меня взглядом: прекрасное мягкое фиолетовое одеяло, в которое я завернута, множество пустых оберток от еды вокруг меня, пакет из-под попкорна для микроволновки и плюшевый волк с разрисованными голубыми глазами. Все это — подарки от Дикаря. Маленькой части меня интересно, не ревнует ли Лайл, что я принадлежу только моему волку. Маленькой части меня интересно, держался ли он в стороне так долго, как только мог, каждый день терзая себя понемногу, пока не сбросил сначала свой пиджак, затем жилет и, наконец, свой здравый смысл.

— Серьезно, Аурелия? — рявкает он, и в его голосе слышится раскаленное рычание. — Такими темпами ты пропустишь большую часть семестра.

Он так зол, что не замечает, как допустил оплошность и назвал меня по имени. Я поднимаю тост в его честь своим стаканом кока-колы.

— Мне все равно никогда не нравилась учебная программа, сэр, — говорю я с фальшивой бравадой, затем делаю большой глоток.

— Ты… — его зрачки расширяются, прежде чем голос переходит в совершенно новый баритон. — Ты пьешь.

— Совсем чуть-чуть, сэр. Видите ли, сейчас вечер среды. Вполне приемлемо… Эй!

Он выхватывает стакан прямо у меня из рук и с отвращением нюхает его, после чего выбегает с ним из комнаты.

— Эй! — я вынуждена выбраться из своего идеального гнезда из флиса и шоколадных оберток и поспешить за ним, натягивая майку и шорты поверх бинтов. Мои волосы собраны в небрежный пучок, но в остальном я вполне презентабельна, если не считать отсутствия бюстгальтера. Но теперь я злюсь из-за того, что этот самозванец нарушил мой покой. Самозванец, который отверг меня, выгнал из своего гнезда и разбил мое и без того разбитое сердце.

— Ты не имеешь права! — я кричу на него, обвиняюще указывая пальцем через обеденный стол. — Отдай это обратно!

— Хватит прохлаждаться, — раздраженно говорит Лайл. — Тебе нужно…

— Не указывай мне, блядь, что делать! — кричу я в ответ. — Ты не имеешь права! Не после того, как… — у меня внезапно перехватывает дыхание, и я пытаюсь отдышаться, упираясь руками в стол. Мне хочется плакать, но я также не хочу показывать ему свою уязвимость. — Убирайся отсюда! — рявкаю я, указывая на лестницу.

Он смотрит на меня, совершенно не впечатленный.

— Я слышу тебя снизу, — доносится голос Ксандера, когда он поднимается по лестнице. Коса следует за ним.

Дикарь выходит из спальни полностью обнаженный, с мокрыми после душа волосами.

Внезапно смутившись, что все теперь здесь, я закрываю рот и переоцениваю ситуацию. Я фыркаю и скрещиваю руки на груди, потому что это кажется лучшим, что можно сделать в данной ситуации.

— Что случилось, Регина? — спрашивает Дикарь, прислонившись к черному дереву дверного косяка. Даже он хочет дать мне сейчас пространство, вероятно, чувствуя, что я вот-вот взорвусь.

— Меня это достало, — бормочу я. — Меня, блядь, все это достало.

Генри тихо кудахчет в знак поддержки, зависнув над моим ухом.

Лайл выдыхает и проводит рукой по своей золотистой голове, но не сдвигается со своего места — самого дальнего от меня, какое только позволяет комната.

— Послушай, я…

— Что, — говорю я с ядом, — что, блядь, ты хочешь сказать, Лайл Пардалия?

Лицо Лайла мрачнеет.

— Следи за тем, как ты со мной разговариваешь, Аурелия.

Я смотрю на него, и он смотрит в ответ, демонстрируя всю силу своего превосходства. Янтарные глаза мерцают яростью, гневом… и оттенком боли. Я — его Регина, и я прекрасно это вижу. Внезапно сам воздух в комнате давит на мои плечи, ребра, ноги, и я чувствую усталость. Я так устала от месяцев сражений, бегства и стрессов.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно, на открытое небо. Необъятная синева, которая когда-то манила свободой, теперь внезапно требует моего внимания. Я снова поворачиваюсь к комнате и позволяю своему взгляду блуждать по их лицам, одному за другим.