Чтение онлайн

Из этого никогда ничего не выйдет.

И я обманывала себя все это время. Убаюканная ложным чувством… счастья. Оно подпитывалось похотью и желанием. Эти мужчины никогда не будут моими. Лайл никогда не будет со мной. Кого я обманываю? Коса и Ксандер никогда не примут меня как свою Регину. Ксандер сам это сказал. Я — неизвестность. Они никогда не передадут мне власть над ними.

И Дикарь. Возможно, он действительно что-то чувствует ко мне, но я никогда не смогу отнять его у братьев.

— Прости, — говорю я своему волку.

Дикарь выпрямляется и опускает руки.

— Регина?

Я устала, так устала, что мой голос едва слышен, когда я раскрываю свою правду.

— Я больше так не могу.

— Что ты имеешь в виду? — голос Дикаря звучит глухо.

Мои руки дрожат, колени подкашиваются, когда вся сила правды сотрясает мои кости.

— Аурелия. — Лайл все еще злится, но сквозь золотистый гнев пробивается нить неуверенности.

Я качаю головой и принимаю решение. С меня хватит. С. Меня. Блядь. Хватит.

— Я больше так не могу.

Вокруг меня эхом разносится тишина, в центре моего существа открывается тьма, и эта первобытная пустота взывает ко мне, как и месяц назад. Моя анима пробуждается, в ушах бьются крылья, когти скребут по внутренностям, словно хотят разорвать человеческое во мне на части.

Всхлипнув, я позволяю ей взять верх. И это как глоток свежего воздуха, когда я превращаюсь в перья и крылья.

А также стекло.

Стекло разбивается вокруг меня, когда мое клинохвостое орлиное тело влетает в окна скрытого этажа и обретает свободу.

Меня встречает холодный ветер и длинные лучи послеполуденного солнца, и чувство чистого удовольствия охватывает душу. Словно я снова могу дышать. Словно у меня появилось пространство для мыслей. Подо мной раскинулась Академия, и, хотя над головой мерцает мощный магический купол, я издаю крик освобождения.

Позади меня раздаются крики, и я поворачиваюсь на воздушных потоках, не сбавляя скорости, чтобы посмотреть, что происходит. Окно на скрытом этаже, которое теперь видно над общежитием анимусов, разбито вдребезги. Из него на меня смотрят четыре лица, которые становятся все меньше и меньше.

Одно из них, золотистое и ужасающее, превратилось в нечто хищное.

Снизу раздается выстрел.

Я снова уклоняюсь, пропуская дротик в нескольких сантиметрах от себя, и мне ничего не остается, кроме как бежать от стреляющих снизу охранников.

А затем Лайл Пардалия с неподвижным, хищным взглядом охотника выпрыгивает из окна.

Я издаю крик ужаса, высокий и пронзительный. Но Лайл не падает. Несомый на крыльях какого-то безумного телекинеза, он устремляется ко мне ракетой…

Что-то злобно вгрызается в мои щиты, как будто кто-то просунул живые челюсти сквозь мой психический барьер и с жестокой силой раздирает его.

Есть только один человек, обладающий навыками и властью сделать это.

Я вскрикиваю. Боль и паника пронзают череп, и я замираю в воздухе. Через мгновение я несусь к земле, слабо хлопая крыльями. Бросив взгляд в сторону дороги, проходящей мимо Академии, я вижу колонну черных машин, приближающихся к главным воротам.

Срань господня.

Предполагалось, что он приедет только через несколько дней.

Боль снова пронзает меня, и мир превращается в размытое пятно, пока я падаю и падаю.

Темная тень подхватывает меня, и рев ветра и крик в моей голове резко обрываются. Несмотря на боль, разрывающую мой мозг на части, я знаю, что в этих объятиях я в безопасности и снова на земле.

У меня нет времени размышлять о том, как это произошло, потому что мои чувства возвращаются, а орлиное зрение обостряется. Меня окружают четверо суженых, а за их спинами настороженно наблюдают охранники Академии.

Телефоны Лайла и Косы одновременно вибрируют. Коса достает свой, чтобы просмотреть сообщение, а меня трясет в руках Лайла, пока он отвечает на звонок.

— Что? — рявкает он.

Мы все слышим глубокий тембр голоса на другом конце провода. Это Рубен.

— Мейс Нага у главных ворот. Он и его отряд с ордером.

— Чего он хочет?

— Он говорит, что пришел привлечь вас и Академию Анимус к ответственности за обращение со змеями в школе. Теми, что в клетках. Он говорит, что это противоречит Закону о борьбе с дискриминацией видов…

— Я скоро буду.

Теми, что в клетках? Но я думала, что Лайл отправил их всех домой.

Однако атака на мои щиты не завершена. С ментальным воем мой щит разбивается на куски грубой, но эффективной силой.

Жестокая боль пронзает мой живот. Темные ядовитые клыки обжигают мою и без того омертвевшую кожу.

Я кричу, извиваясь в руках Лайла, хлопая крыльями, дрыгая лапами. Я не могу дышать. Я не могу думать. У меня кружится голова, сама моя реальность ускользает.

Запах Дикаря окутывает меня. В его голосе слышится паника.

— Аурелия, детка, что случилось?

Руки Лайла крепко сжимают меня, пока я изо всех сил пытаюсь сохранить сознание под натиском чужих сил. Но боль, ожог, полная слепота, раздирание — все это сводит меня с ума. Такими темпами у меня не останется желудка.

Гори. Гори. Гори.

Дроби. Дроби. Дроби.

Я брыкаюсь, пытаясь поднять щиты, отталкивая обоих суженых. Но они держат крепко. Они разговаривают, спорят, но я не слышу, о чем они говорят.

А затем следует команда, достаточно резкая, чтобы прорезать туман, вторгшийся в мой разум.

— Перекинься.

Повинуясь инстинкту, я подчиняюсь.

Холодный воздух ударяет мне в кожу, в живот, и я кричу в агонии. Мне удается поставить ноги на траву, но большие, крепкие руки не дают мне рухнуть на землю.

Затем это прекращается. Нападение прекращается, и я остаюсь со злобным режущим послевкусием.

Я открываю глаза и в ужасе смотрю вверх.

Все четверо моих суженых окружают меня, уставившись на мой живот и четыре кровоточащие, зияющие некротические раны, которые разорвали некогда гладкую кожу моего живота в клочья.