Чтение онлайн

Тереза улыбается мне. Она кажется доброй птицей, и я задумываюсь, смогу ли вытянуть из нее какую-нибудь информацию, которая поможет мне сбежать, но мой взгляд привлекает кое-что за ее спиной.

Наша комната находится в конце коридора, и на стене висит великолепная картина маслом в позолоченной раме. Это изображение дракона, парящего высоко над скалистыми горами. Под ним бушует водопад, и я просто знаю, что вид оттуда был бы захватывающим.

— Тебе нравится? — спрашивает Тереза, вырывая меня из задумчивости. — Это осталось от старой семьи, которая здесь жила. Она приклеена каким-то драконьим суперклеем, и мы не можем ее снять.

Казуар фыркает от собственной шутки

— Она прекрасна, — говорю я с тоской.

— Мы поболтаем утром, Аурелия. Сейчас отдохни немного, а завтра утром спустись вниз с другими анимами. Хорошо?

Я тихо говорю «спасибо» и направляюсь в комнату вслед за Минни, которая уже бросилась на самую дальнюю кровать слева. Закрывая за собой дверь, я оборачиваюсь, чтобы просто… осмотреться.

Впервые за семь лет я буду делить жилище с другим анималия. Комната соответствует внешнему фасаду здания. Белые витиеватые завитки украшают не только углы комнаты, но и весь потолок и окна. Справа вторая кровать с хрустящим белым покрывалом и наволочкой. Я вздыхаю, потому что сон в настоящей кровати, а не на ветке дерева, кажется раем. За ней широкая деревянная дверь, которая, должно быть, ведет в нашу общую ванную. У каждой из нас есть свой маленький письменный стол, на котором стоят два бумажных пакета, в которых, я полагаю, хранятся наши ужины. Для каждой из нас есть шкаф и комод, а между нашими кроватями — стеклянные двери, ведущие на красивый балкон с чугунными перилами. Я сглатываю, сжимая зип-пакет, в котором лежат мои лекарства.

— Ты приняла глистогонное? — спрашивает Минни, расстегивая молнию на своем чемодане и начиная процесс аккуратного раскладывания одежды.

Ее вопрос звучит так буднично, но все же неприятно, когда тебя спрашивают о твоём состоянии. В нашей комнате. В которой мы будем жить. Вместе. Пока мы здесь, а это обычно на три года.

— Пока нет, — поспешно отвечаю я, направляясь к своей кровати и открывая пластиковый пакет, чтобы скрыть свою неловкость. Я смеюсь, и смех получается немного визгливым. — Мне еще придется воспользоваться этим дурацким шампунем от вшей, блох и чесотки.

Минни открывает свой шкаф и оценивающе смотрит на пустое пространство.

— Я пользовалась им несколько лет назад. Это отвратительно, но ты же не хочешь, чтобы в твоих перьях завелись клещи? — она вздыхает и начинает раскладывать фиолетовую ткань на одной из полок в своем гардеробе, превращая ее в алтарь. — Послушай, это место немного невзрачное, но мы можем немного украсить его вещами, которые можно купить в студенческом магазине…

Но я не слушаю, потому что на полу рядом с моей кроватью стоит знакомая потрепанная черная спортивная сумка.

Непроизвольный всхлип вырывается из моего горла, когда я бросаюсь к ней. Швырнув сумку на кровать, я грубо расстегиваю молнию. Внутри все вещи, которые я упаковала, когда убегала. Моя единственная пара джинсов, два платья, которые у меня есть, четыре блузки, мое нижнее белье и коробка тампонов. Маленькая шкатулка с драгоценностями и два подержанных любовных романа. Моих наличных нигде не видно, но в черном футляре лежит бриллиантовое колье, которое Чарльз Полупернатый подарил мне в тот день, когда меня насильно выдали за него замуж. И, к моему великому и ужасному удивлению, в углу лежит розовая сумочка Дикаря из «Опалового пера».

Потрепанная сумка — это не так уж много, но для меня она родная. Дорогая сумочка — это совсем другое дело. И ту, и другую я уже отчаялась увидеть снова.

Вытирая слезы, я понимаю, что изменилось. Сумка аккуратно упакована, моя одежда разложена по секциям — определенно не так, как я беспорядочно все туда побросала. В груди разливается холод.

Кто-то привел в порядок мои вещи.

Я оставила сумку в своей машине у мотеля, когда сбежала от Лайла Пардалия в первый раз, почти неделю назад. Мысль о том, что этот лев рылся своими огромными лапищами в моих вещах, в моем нижнем белье, приводит меня в дикое, смущающее возбуждение. Я переворачиваюсь на спину и прижимаю ладони к глазам, пытаясь выцарапать из памяти образ заместителя директора. Особенно образ того, как он равнодушно смотрит на мое обнаженное тело, когда я лежу в его сетке на траве, побежденная и жалкая.

Кровать рядом со мной прогибается, и маленькие нежные ручки осторожно обнимают мои плечи. Браслеты тихо позвякивают, когда Минни прижимается своей теплой щекой к моей руке.

— Все в порядке, — говорит она самым мягким голосом, который я когда-либо слышала. — У нас все будет хорошо, Лия. Вот увидишь.

Тогда я рыдаю еще сильнее. Рыдания, сотрясающие плечи и голос, достойны популярного сериала. И все из-за того, что со мной так не обращались с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. Во мне что-то надламывается при мысли о том, что пришлось попасть в это место, куда отправляют худшую молодежь нашего вида, чтобы кто-то обнял меня по-настоящему.

Глава 10

Аурелия

Будильник Минни — «Счастливый тигр» — звонит в семь утра. Я с трудом открываю заспанные глаза под веселое «Просыпайся, соня. Ты пропустишь этот яркий день!», воспроизведенное раздражающе жизнерадостным цифровым голосом.

Минни вскакивает с кровати и, подпрыгивая в своей пижаме с радужными кексами, бежит в ванную, словно ей не терпится пописать. Я на мгновение поднимаю взгляд к замысловатым узорам на потолке, чтобы собраться с духом. Кажется, будто комнату окружают огненные вихри, и я задаюсь вопросом, не является ли это предзнаменованием того, как пройдет наш день. Мое тело больше не чувствует себя так, словно его сбил грузовик, но я все еще ощущаю слабость, а в животе урчит, несмотря на то, что вчера вечером я съела холодный сэндвич с курицей и выпила яблочный сок.

Заснуть было невероятно трудно. На самом деле, мы с Минни провели первый час, прижавшись носами к стеклянным балконным дверям, которые, как мы выяснили, были плотно заперты, прислушиваясь к ночным звукам. Я выросла на территории змей и бесшумных существ, поэтому не привыкла слышать рев по ночам и различные крики высших хищников из семейства кошачьих и псовых. Некоторые из них Минни определила как брачные призывы, а некоторые были воем и рычанием протеста одичавших анимусов-первокурсников.

Охранники бегали снаружи всю ночь, и не раз раздавались выстрелы, без сомнения, усыпляющие сбежавших нарушителей спокойствия. Я понятия не имею, как народ умудрился сбежать ночью, потому что ровно в одиннадцать вечера двери наших комнат были заперты.

В конце концов, всех мятежников утихомирили, и мы с Минни рухнули в постель, где мне потребовалось некоторое время, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

Я гадала, не принадлежит ли одно из этих волчьих завываний Дикарю, но мне казалось, что я узнаю его вой, если он когда-нибудь издаст его. Тревога пронзила меня, когда я подумала о своих парах, потому что знала, что общежитие анимусов будет откровенно шумным и полным самцов, пытающихся установить иерархию. Медицинское крыло точно было переполнено ночью.

Минни выходит из ванной через полчаса, вся в макияже, готовая выбрать одежду и украшения, которые она наденет. Вытащив себя из кровати, я направляюсь в туалет, где сажусь, закрыв лицо ладонями, и пытаюсь проснуться. Я сразу же замечаю огромный металлический плакат, привинченный к двери. Вчера я так устала, что едва смогла воспользоваться этим ужасным шампунем от паразитов «Всё в одном», прежде чем рухнуть в постель.

На металлической доске большими черными буквами написаны школьные правила, и я издаю смешок, читая их: