Чтение онлайн

В результате их увезли на каталках в медицинское крыло.

Общежития для одиноких мужчин — это выгребная яма с дебильными трахарями подушек, но мы свели на нет любую борьбу за доминирование прошлой ночью, когда нас поместили в комнату с другими анимусами и заставили естественным образом установить иерархию. Это было жестоко, но сэкономило время. Однако времени на долгие разговоры у нас нет, поэтому нам просто нужно распространить информацию о том, что мы уже здесь, и не более чем через два дня в нашем подчинении будут все и пара зверей в шести футах под землей.

К тому же, я крайне оскорблен тем, что у они разместили академию в здании столетней архитектуры, внесенной в список объектов культурного наследия, и построенного семьей Дрейкарис. Стены центрального особняка обшиты панелями из лучшего орехового дерева, полы из массива дуба — не какое-то современное дерьмо из дешевой сосны — и я чувствую, как магия дракона, пронизывает все щели в коридорах. Это навевает воспоминания, о которых я бы предпочел не думать, но здесь есть и фокусы, что интригует, так что я осмотрю каждый сантиметр этого места при первой же возможности.

Направляясь в столовую, мы проходим мимо охранников, выносящих мусор на плечах. Оба кивают нам, как только мы ровняемся с ними.

Направляюсь прямо к еде, потому что так голоден, что готов кого-нибудь сожрать. Рыжеволосая самка с пышными формами в очереди передо мной оборачивается, чтобы посмотреть, кто маячит у нее за спиной. Ее глаза расширяются, когда она видит мое лицо, затем медленно оглядывает меня с ног до головы, после чего демонстративно выпячивает сиськи напоказ. Некоторых зверей пугают мои белые, люминесцентные глаза, но многим женщинам они нравится. Эта явно принадлежит ко второму лагерю, поэтому я ухмыляюсь ей, прежде чем наполнить свой поднос таким количеством завтрака, какое может выдержать слабый бамбук.

Ни одна женщина не встанет между мной и моей едой, как бы она ни выглядела.

Коса пропускает ворчащего Дикаря вперед себя, и мой брат-волк нагружает свой поднос стейками с кровью и больше ничем. По крайней мере, Лайл знает, как питаются дикие звери, и дает нам то, что мы хотим. Я более стабилен, чем Дикарь, поэтому беру десять жареных яиц, двадцать кусочков бекона и девять тостов. Коса осматривает все и решает не есть. Я сразу понимаю почему.

Они не позаботились о морских зверях, потому что в этой «академии», скорее всего, никогда их не было. Все они заболевают уникальной формой психоза, если остаются на суше, поэтому большинство предпочитает жить в океане в своих измененных формах, часто оставаясь такими до конца своих дней. Коса, со своей стороны, ест только сырую рыбу, а в буфете нет даже сардин.

Но мой брат-акула, как обычно, не проявляет никаких эмоций, и я замечаю, что самцы в очереди позади обнюхивают его и отходят подальше. Дикарь ухмыляется, когда видит, куда я смотрю, и когда мы покидаем буфет, выходит впереди меня, Коса за ним, а я делаю крюк, чтобы захватить целый кофейник с черным кофе.

Обеденный зал полон гула и бегающих взглядов. Самцы делают все возможное, чтобы рассмотреть новых самок и собрать о них информацию, которую смогут использовать позже в своих интересах.

Очевидно, что все они проигнорировали большой красный плакат над выходом из мужского общежития, на котором написано: «Противодействие анимам является наказуемым преступлением».

Я сразу замечаю девушку-змею. Она сидит в группе явно не состоящих в браке самок, и все они выглядят совершенно жалкими. Я отказываюсь смотреть на нее, но она сидит между двумя тщедушными девчонками. Одна похожа на оленя, а другая — на щенка. Почему она общается с животной пищей, выше моего понимания, потому что это верный способ загреметь в такое же положение. Но она всегда была немного глуповатой. Может быть, она действительно сумасшедшая, как говорит ее отец.

Дикарь подходит к столику в самом конце зала, также игнорируя девушку-змею. Он злится на нее за то, что она отказалась от его украденной сумочки, когда он даже отдавать ее не хотел. Как чувствует себя мой анимус? Мой дракон и в лучшие времена возбужден, поэтому он заинтересованно порыкивает, когда мы проходим мимо девушки-змеи, но я говорю ему опустить голову, и он подчиняется. Мы ей, блядь, не нужны, и это оскорбление похуже, чем плевок нам в лицо. Я этого не потерплю. Она достаточно скоро получит по заслугам, и как только она умрет, я смогу вернуться к своей жизни и забыть, что все это когда-либо происходило.

— Она… — начинаю я, но Коса перебивает меня.

— Знаю, — говорит он, хотя его голова даже не поворачивается в ее сторону.

На нас пялятся, когда мы проходим по коридору, и я знаю, что многие студенты сразу же нас узнают. И если они не знали нас раньше, то теперь точно знают по кровавой бойне, которая произошла прошлой ночью. Однако некоторые идиоты, на которых до сих пор видны следы упомянутой бойни, откровенно рычат при воспоминании об этом. Они видят высокомерную походку Дикаря, мои жуткие глаза, ледяную хватку акулы и чувствуют, что с нами что-то не так. Им это не нравится. Любой нормальный зверь почувствовал бы себя некомфортно из-за того явного уровня доминирования, которым мы наполняем комнату, но они также чувствуют, что с ними произойдет, если они не обнажат свои шеи для нашего одобрения. Рычащих я оставлю на потом.

Это будет забавно.

Все столики в конце зала заняты, и Дикарь направляется к столику, за которым сидит группа самых отпетых ублюдков. Я не помню их со вчерашнего вечера, но они здоровые, покрытые татуировками и шрамами, похожи на грязных бойцов. Один грызет сырую кость, у другого на лбу длинная полоса швов. Типично. Я проверяю ножки стола на наличие следов мочи, но их нет. Поразительно.

Дикарь издает рычание и командует дворнягам:

— Прочь.

Мимолетные взгляды широко раскрытых глаз говорят мне, что они узнали его — Дикарь хорошо известен в сообществе волков. Когда он участвовал в подпольных боях, то всегда был на вершине таблицы лидеров, и никто не выигрывал у него бой с тех пор, как он был ребенком. Пару лет назад мы запретили ему участвовать в соревнованиях, потому что не смогли найти желающих соперников.

Трое из шестерых встают, почтительно отходят в сторону и ждут. Оставшиеся трое рычат на своих друзей, а затем на нас.

— Какого хрена? — спрашивает оставшийся идиот, лев со шрамом через бровь.

— Просто отойди, Грег, — его друг благородно пытается ему помочь.

— Отвали. Нет, — Грег доказывает, что у него есть желание умереть.

— Ты что, не знаешь, кто это? Блядь, шевелись.

Коса игнорирует их протест, выдвигает стул и разворачивает его так, чтобы он был обращен к остальной части зала. Садится на него, задрав ногу на ногу, изображая ледяного короля при своем Дворе.

Дикарь, наш кровавый король, спокойно ставит свой поднос рядом с кретином-львом. Прежде чем парень успевает вымолвить хоть слово, Дикарь протягивает руку и с силой ударяет головой льва по столу. Раздается приятный хруст, когда ломается нос, и он боком сползает на пол, теряя сознание. Дикарь столько раз это делал за прошедшие годы, что знает точное давление, которое нужно использовать, чтобы вызвать сотрясение мозга, кровоизлияние в мозг и смертельный исход. В другой жизни он мог бы стать хирургом.