Чтение онлайн

Шайнара прислуживала Кетосу во время трапезы, дразнила и распаляла его воображение, но при этом не давала к себе прикасаться. Девушка играла с солдатом целую неделю, прежде чем железная дисциплина, которую вбил в него Рогул, дала трещину. 

Предвкушая неземное наслаждение, так красноречиво обещанное ему одним лишь взглядом новенькой служаночки, он провёл её по-тихому в караульное помещение на третьем этаже. И ему даже в голову не пришло подумать, как так получается, что в других укромных местах замка девушка не позволяла ему к себе прикасаться, но, чем ближе они находились к покоям герцога, тем доступней она становилась…

– Ну, иди же, ко мне, наконец, моя шалунья. У нас есть немного времени, пока не придёт другая смена, - сказал Кетос, отстёгивая пояс с оружием.

– А Рогул? – спросила Шайнара.

– В это время он обычно на конюшне. 

– А правду говорят, что из этой комнаты есть тайный ход в спальню герцога? – вновь спросила Шайнара, оглядывая помещение. Она уже догадалась, что таинственный проход, про который рассказывал болтливый паж, скрыт за портьерой. 

– Кто говорит? – удивился Кетос, привлекая девушку к себе и пытаясь поцеловать её в губы.

– Все говорят, - уклоняясь от поцелуя, ответила Шайнара.
– Мне бы так хотелось увидеть герцога вблизи… 

– Зачем? – Кетос вновь притянул служанку к себе. 

Но не успела Шайнара ответить, как портьера отодвинулась, и из тайного прохода в караульное помещение шагнул Рогул. 

Кетос побледнел, отпустил девушку и вытянулся по струнке. Лицо же командующего нисколько не изменилось. Оно оставалось таким же непроницаемым, как всегда. Рогул ничего не сказал ни солдату, ни девушке. Он молча прошёл на выход и уже за дверью отдал приказ – Кетоса прогнать сквозь строй и уволить без жалования в тот же день, а не в меру любопытную служанку – на первый раз высечь…

Шайнару отвели на конюшню. Управляющий сухо передал старому конюху приказ Рогула и быстро удалился. У него было ещё много дел. Стражник, который должен был проследить за исполнением наказания, остался снаружи.

– Что же ты такого натворила-то, Марэн? – спросил с сочувствием старик. За период пребывания Шайнары в замке, девушка и конюх успели стать хорошими приятелями.

– Да не спрашивай, дядя Акчар, - отмахнулась девушка. Она знала, что добрый старик не будет над ней особо сильно зверствовать.

Акчар укоризненно покачал головой. Он относился к новой служанке, как к дочке, которую когда-то покинул, записавшись наёмником на Войну Трёх Королей. С тех пор прошло много лет, он постарел и был уволен с военной службы, но остался служить конюхом в замке своего господина.

Шайнара прошла вдоль денников, разглядывая лошадей, и остановилась перед высоким вороным жеребцом. Она раньше не видела его.

– Какой красавец, - сказала девушка.

– Это Бурст, - ответил Акчар, подходя к ней.
– Конь господина Рогула, Он никому не доверяет ухаживать за ним. Сам кормит, поит и чистит.

– А господина Рогула, кроме лошадей, что-нибудь интересует? Женщины там, например? – с сарказмом спросила девушка. 

Конюх злорадно захихикал:

– Да уж. Варн он и есть варн. 

– А ты бывал в их краях? У «грязных» народов?

– Доводилось. Только не называй их «грязным» народом. Господин Рогул ненавидит это прозвище. Он варн. Это для нас они все одинаковы, что варны, что азары. Но, если ты ему такое скажешь, то с работой в замке можешь попрощаться навсегда. 

– А господин Рогул не очень-то похож на других восточных варваров. Говорит чисто и выглядит почти, как местный.

– Он долго прожил среди миртанцев. Герцог взял его к себе на службу ещё мальчиком. Настоящий дикарь был, – конюх подложил соломы в денник. – Все они там дикари. И женщины у них дикие, и дети. Но дерутся знатно. По всей земле известно – нет лучшего бойца, чем варн с Великих Равнин.

Старик отошёл, а Шайнара осталась возле вороного жеребца. Она протянула к нему руку, и тот не отстранился. Конь понюхал протянутую ладонь, а через минуту уже позволил погладить себя по морде. Шайнаре всегда удавалось ладить с животными.

– Не трогай его! – прикрикнул из другого угла конюшни Акчар, - Господин Рогул запрещает чужим к нему прикасаться. Иди-ка лучше сюда.

Девушка приблизилась к старику, снимающему со стены свою рабочую плеть. Конюх с любовью погладил кожаную рукоять и, усмехнувшись в усы, сказал Шайнаре:

– Да не бойся ты. Я столб побью, а ты покричи немного, чтоб тот олух у дверей поверил. Девушка засмеялась, и уже было приготовилась артистично издать несколько звуков, как на конюшню вошёл Рогул…

Старик и Шайнара замерли возле столба в нерешительности. Но командующий их даже не сразу заметил. Он принёс своему жеребцу угощение и пока тот жевал, что-то ласково нашёптывал ему на ухо. Рогул уже собирался уходить, когда увидел в дальнем углу конюшни затаившихся слуг. Он посмотрел на плеть в руках Акчара и, словно что-то припомнив, остановился. 

Старик и девушка мельком переглянулись. Рогул заметил это и направил на них ещё более пристальное внимание. Стало понятно, что в ближайшее время он не покинет конюшню, а значит, Шайнаре действительно придётся пройти через телесную экзекуцию.

Конюх виновато посмотрел на девушку, но та ободряюще ему улыбнулась и незаметно кивнула. Старик вздохнул и размотал плеть. Он приказал служанке снять платье и расстегнул на её спине нижнюю сорочку, оголив спину. Шайнара подошла к столбу и обвила его руками. 

…Взых… Взых… Рассекла воздух плеть, и на спине девушки появились первые багряные полосы. 

По привычке Шайнара сжала зубы и попыталась отстраниться от боли. В конце концов, она и не через такое проходила в тренировочном лагере. Но потом, одумавшись, что простые служанки так себя не ведут, вскрикнула от очередного удара. Но вскрик этот получился какой-то искусственный. И, кажется, даже Рогул заметил это. Он подошёл ближе и сложил на груди руки. Шайнара чувствовала его взгляд, прикованный к ней в этот момент. 

Удар…вскрик…Удар…вскрик… 

«Что ж, если это единственное, что может привлечь твоё внимание, пусть так и будет…» - подумала Шайнара. И с каждым новым вскриком стала добавлять в него всё более новые и разнообразные нотки. Таким образом её крики сначала плавно перешли в приглушённые стоны, а затем и вовсе преобразовались в звуки, очень похожие на те, что издают женщины в постели в моменты наивысшего наслаждения…

Акчару часто приходилось наказывать нерадивых слуг, но то, что происходило сейчас, было в его практике впервые. Бедный старик весь аж пропотел. Когда он закончил, Шайнара обернулась и увидела, как дрожит его рука, сжимающая плеть, а глаза открыты так широко, что в них мог залететь воробей.