Чтение онлайн

– Совсем не такая, как ваши островитянские субмарины, а?
– спросил Гэллоу.

– Верно, не такая, - согласился Тедж.
– Но я разберусь.

Гэллоу приподнял бровь - словно мерку с Теджа для костюма снимал.

– Бывал я на ваших островитянских субмаринах, - бросил Гэллоу.
– Это вонючки.

Теджу пришлось признать, что биомасса, которая составляла и приводила в движение островитянские субмарины, испускала известный запах с определенно гнилостным звуком. Питательный раствор, что поделать.

Гэллоу сидел боком к контрольной панели перед Теджем и удерживал субмарину на поверхности. Рабочее пространство было куда больше, чем Тедж видел на островитянских субмаринах. Зато ему приходилось остерегаться твердых углов. Он уже набил целую коллекцию синяков о крышки люков, подлокотники сидений и дверные ручки.

По морю гуляла длинная волна, по островитянским меркам совсем небольшая. Подумаешь, плеснет малость в борт.

Едва они успели выбраться на эту, по выражению Гэллоу, "маленькую экскурсию", как Тедж начал подозревать, что ему угрожает опасность - большая опасность. Ему все время казалось, что эти люди убьют его, если он им не подойдет. А по каким признакам определялось, подходит ли он, оставалось только гадать.

Гэллоу замышлял нечто вроде революции и свержения морянского правительства - это из его беспечной болтовни сразу стало ясно. "Наше движение", как он это называл. Гэллоу и его "зеленые рвачи", и его пусковая база номер один. "Все это мое" - вот как он говорил. Это было настолько безошибочно ясно, что Тедж ощутил древний страх, ведомый тем, кто осмелился записывать исторические события в то самое время, когда они творятся. Опасная это работенка.

Гэллоу и его люди проявили себя как заговорщики, которые слишком много болтают в присутствии бывшего островитянина.

"Почему они это делают?"

Не потому ведь, что всерьез считают Теджа одним из них - тысячи мелочей указывали, что это не так. И они недостаточно его знали, чтобы доверять ему, пусть он и был личным историком Гэллоу. В этом Тедж был уверен. Ответ для человека с образованием Теджа был очевиден: коль знаешь столько исторических прецедентов, есть с чем сравнивать.

"Они это делают, чтобы заморочить мне голову".

Прочее было столь же очевидным. Если Тедж вовлечен в авантюру Гэллоу, чем бы она ни обернулась, он навечно останется человеком Гэллоу, поскольку больше ему податься некуда. Гэллоу и впрямь желал иметь у себя на службе пленного историка - а возможно, желал и большего. Он жаждал войти в историю на своих условиях. Он сам желал стать историей. Гэллоу это ясно дал понять, когда изучал Теджа - "лучшего островитянского историка".

Тедж понимал, каким видит его Гэллоу - молодым и лишенным практического опыта. Тем, кого можно сформировать. Опять же ужасающая притягательность его призыва...

– Мы - настоящие люди, - говорил Гэллоу. Черта за чертой он сравнивал облик Теджа с нормой.

– Ты - один из нас, - заключил он.
– Ты не "муть". Один из нас. Эти слова обладали властью... особенно над островитянином... и особенно если заговор Гэллоу осуществится.

"Но я писатель, - напомнил себе Тедж, - а не романтический персонаж приключенческой книги". История научила его, как опасно для писателя путать себя со своими героями... или для историка - с теми, о ком он пишет.

Субмарина дернулась, и Тедж услышал, как кто-то хлопнул крышкой верхнего люка.

Ты уверен, что смог бы управлять субмариной?
– спросил Гэллоу.

– Конечно. Предназначение приборов очевидно.

– Да неужто?

– Я наблюдал за вами. На островитянских субмаринах есть похожие приборы. И у меня квалификация мастера, Гэллоу.

– ДжиЛаар, пожалуйста, - поправил Гэллоу. Он расстегнул крепления рулевого кресла, встал и отошел в сторону.
– Мы ведь товарищи, Кей. К товарищам обращаются по имени.

Повинуясь жесту Гэллоу, Тедж уселся и осмотрел панель управления. Он указывал на приборы поочередно, называя Гэллоу их функции: "Дифферент. Балласт. Дроссель. Топливный смеситель. Контроль конверсии водорода. Инжектор. Атмосферный контроль. Все эти цифры и деления говорят сами за себя. Еще?"

– Отлично, Кей, - ответил Гэллоу.
– Ты знаешь больше, чем я думал. Пристегивайся. Теперь ты наш рулевой.

Понимая, что его все глубже затягивает в паутину замыслов Гэллоу, Тедж повиновался. Под ложечкой у него засосало ощутимее.

Субмарина вновь дернулась, и Тедж щелкнул переключателем, сфокусировав сенсор внешнего люка. На экране над ним появился Цзо Дзен, а позади него испещренное шрамами лицо Галфа Накано. Эти двое были живым примером того, как обманчива внешность. Дзена Гэллоу представил как первоклассного стратега "и, конечно же, моего главного убийцу".

Тедж так и вылупился на главного убийцу, до того поразил его этот титул. Кожа у Дзена была гладкая, внешность невинная, как у школьника, - до тех пор, пока не заметишь в его карих глазках жесткую враждебность. Мощные мускулы его гладкого тела производили обманчивое впечатление мягкости, как это бывает у опытных пловцов. На шее у него красовался характерный шрам от присосок рыбы-дыхалки. Дзен был из тех морян, что предпочитали дыхалок контейнерам с воздухом, - деталь любопытная.

А стоит взглянуть на Накано - великан с мощными плечами и руками толщиной с человеческий торс, с лицом изуродованным и обожженным взрывом морянской ракеты. Гэллоу уже дважды рассказывал его историю, и Тедж подозревал, что ему придется услышать ее вновь. Накано отращивал куцую курчавую бороденку на кончике своего изрезанного подбородка, в остальном же он был безволос, и шрамы от ожогов выделялись на коже головы, шеи и плеч.

– Я спас ему жизнь, - говорил Гэллоу в присутствии Накано, словно его тут не было.
– Он сделает для меня что угодно.

Но Тедж обнаружил в Накано признаки человеческого участия - этакая рука, протянутая товарищу, чтобы уберечь его от падения. У него даже было чувство юмора.

Уж в Дзене ни тепла, ни юмора не было.

– Писатели опасны, - заявил он, когда Гэллоу объяснял функции Теджа. Они много болтают не в свой черед.

– Писать историю, когда она творится, всегда опасно, - согласился Гэллоу.
– Но никто не увидит, что пишет Тедж, пока мы не будем готовы, - и в этом наше преимущество.

Тогда-то Тедж и осознал всю гибельность своего положения. Они находились в субмарине километров этак за семьдесят от морянской базы, возле громадной заросли келпа. И Гэллоу, и Дзен отличались раздражающей привычкой говорить при Тедже так, будто его рядом не было.

Тедж взглянул на Гэллоу, который стоял спиной к рулевому сиденью, наблюдая через плазмаглас маленьких иллюминаторов за действиями Дзена и Накано, что бы они ни делали. Красота и изящество Гэллоу приобрели для Теджа иное значение, когда он отметил глубокий страх ДжиЛаара перед несчастными случаями, могущими его изуродовать. Накано был живым примером того, чего Гэллоу наиболее страшился.