Чтение онлайн

Спуск расширился и превратился в длинный виадук. Не говоря ни слова, спутники сошли по нему на террасу второго уровня периметра, густо заполненную растительностью. Путаный лабиринт переходов вел к широкому ограждению, нависавшему над первым уровнем. Когда они добрались туда, в облачном покрове появилась прореха, и одно из солнц Пандоры залило террасу приятным желтым светом. Метеорологи из службы погоды оказались-таки обманщиками.

– Квитс.
– Бретт потянул Твиспа за рукав.
– Тебе не придется продавать лодку, если ты возьмешь ссуду и...

– Вот где у меня эти ссуды сидят!
– ответил Твисп, проведя рукой по горлу.
– Я расплатился по счетам как раз тогда, когда взял тебя на борт. Я не хочу пройти через это заново! Придется распрощаться с лодкой. А значит, и продать твой контракт.

Твисп присел на выступ пузырчатки возле ограждения и уставился на море. Скорость ветра быстро падала, как он и ожидал.

– Самая подходящая погода для рыбной ловли. Мы ее так долго ждали, вздохнул Бретт.

Твисп неохотно кивнул - парень прав.

– Почему морской суд отпустил нас так легко?
– пробормотал Твисп.
– У нас в сети был морянин. Даже ты это знаешь, малыш. Странные дела творятся.

– Но нас отпустили - это главное. Я думал, ты обрадуешься.

– Повзрослей, малыш.
– Твисп закрыл глаза и привалился к ограждению. Он чувствовал, как бриз орошает шею холодными брызгами. Солнце припекало голову. "Слишком много проблем", - подумал он.

Бретт встал прямо перед Твиспом.

– Ты мне все талдычишь, чтобы я повзрослел. По мне, сам повзрослей сначала. Если только получить ссуду и...

– Не хочешь взрослеть, малыш, тогда заткнись.

– А в сети не могла быть простая рыба-треножник?
– не унимался Бретт.

– Ни-ни! Она совсем по-другому сеть тянет. Там был морянин, и рвачи добрались до него.
– Твисп сглотнул.
– Или до нее. Похоже, что-то он затевал.
– Твисп сидел неподвижно и слушал, как малыш переминается с ноги на ногу.

– И поэтому ты хочешь продать лодку?
– спросил Бретт.
– Потому что мы нечаянно убили морянина, который был там, где ему быть не следовало? Ты думаешь, что теперь моряне за тебя возьмутся?

– Я не знаю, что мне думать.

Твисп открыл глаза и взглянул на Бретта. Огромные глазищи малыша превратились в щелочки и смотрели прямо на Твиспа.

– Морянские наблюдатели в морском суде не возражали против вердикта, напомнил Бретт.

– Ты прав, - согласился Твисп.
– Они, - он ткнул

большим пальцем за плечо, - в подобных случаях обычно безжалостны. Интересно, что мы такое видели... или почти видели.

Бретт шагнул в сторону и плюхнулся на пузырчатку подле Твиспа. Некоторое время они молча слушали, как морские волны бьются об ограждение.

– Я думал, что меня сошлют вниз, - признался Твисп.
– И тебя заодно. Так обычно и бывает. Работать на семью погибшего морянина. И немногие возвращаются наверх.

– Сослали бы не тебя, - хмыкнул Бретт, - а меня. Все знают про мои глаза, про то, что я вижу почти в полной темноте. Морянам это могло бы пригодиться.

– Не задирай нос, малыш. Моряне с чертовской осторожностью пускают в свой генофонд. Ты же знаешь, они кличут нас "мутью". И ничего хорошего под этим не подразумевают. Мы мутанты, малыш, и вниз бы нас отправили, чтобы засунуть в рабочий подводный костюм покойничка... и ничего больше.

– Может, они не хотят, чтобы его работа была выполнена?
– предположил Бретт.

Твисп стукнул кулаком по упругой органике ограждения.

– Или чтобы кто-нибудь сверху прознал, в чем она заключалась.

Но это же чушь!

Твисп не ответил. Они молча сидели, пока одинокое солнце не коснулось горизонта. Твисп оглянулся через плечо. Вдали черное небо склонялось над водой. Повсюду вода.

– Я могу снарядить лодку заново, - неожиданно сказал Бретт.

Твисп изумленно уставился на него, не говоря ни слова. Бретт смотрел на горизонт. Твисп заметил, что малыш загорел, как настоящий рыбак, и уже не был таким бледным, как в тот день, когда впервые ступил на борт его лодки. Вдобавок он выглядел стройнее... и как будто стал выше ростом.

– Ты меня слышал?
– спросил Бретт.
– Я сказал...

– Слышал. В море ты без конца писался и жаловался, а тут - вдруг на тебе!
– снова собрался рыбачить. Странно...

– Я не жаловался...

– Шучу, малыш.
– Твисп примирительно поднял руку.
– Не будь таким обидчивым.

Бретт покраснел и уставился на свои ботинки.

– И где ты добудешь ссуду?
– спросил Твисп.

– Родители дадут деньги мне, а я - тебе.

– У твоих родителей есть деньги?
– Твисп окинул малыша взглядом, понимая, что в его откровении нет ничего поразительного. Хотя за все время, что они провели вместе, Бретт и словом не обмолвился о своих родителях, а Твисп из деликатности не расспрашивал. Островитянский этикет.

– Они живут возле центра, - ответил Бретт.
– Следующий круг сразу за лабораториями и комитетом.

Твисп присвистнул сквозь зубы.

– И чем твои родители занимаются, коли отхватили жилье в центре?

– Месивом.
– Губы Бретта разъехались в кривой ухмылке.
– Они сделали деньги из дерьма.

– Нортон!
– расхохотался Твисп, внезапно сообразив.
– Бретт Нортон! Так твое семейство - те самые Нортоны?

– Нортон, - поправил его Бретт.
– Они - единая команда и зарегистрировались как один живописец.

– Дерьмописцы, - усмехнулся Твисп.

– Они были первыми, - заметил Бретт.
– И это питательный раствор, а не дерьмо. Это переработанные отходы.

– Так твое семейство роется в дерьме, - не унимался Твисп.

– Да прекрати ты!
– возмутился Бретт.
– Я думал, что с насмешками покончено, когда оставил школу. Повзрослей, Твисп.

– Да ладно, малыш, - засмеялся тот.
– Я знаю, что такое месиво.
– Он погладил выступ пузырчатки.
– Это то, чем мы кормим остров.

– Все не так просто, - сказал Бретт.
– Я среди этого вырос, мне ли не знать. Это отходы от рыбной промышленности, компост от аграрной, объедки... да все что угодно.
– Он ухмыльнулся.
– В том числе и дерьмо. Моя мать была первым химиком, кто рассчитал, как добавлять в питательный раствор краску, не повредив пузырчатку.

– Прости старого рыбака, - отозвался Твисп.
– Мы живем среди мертвой биомассы - наподобие той, из которой сделана мембрана на моей скорлупке. А на острове мы просто берем пакет питательной смеси, разбавляем водой и наносим на стенки каждый раз, когда они становятся серыми.