Чтение онлайн

С другой стороны, фанатичные богоТворители с острова Гуэмес настаивали, что первородный грех есть отказ от богоТворения. Большинство островитян, однако, соглашались с толкованием капеллан-психиатра: первородным грехом стал путь биоинженерии, избранный Хесусом Льюисом, давно покойным гением, положившим начало нынешним отклонениям от стандартной человекообразности. Льюис создал клоны и "избрал иных преображенных, дабы приуготовить их к выживанию на Пандоре".

Тедж покачал головой, слушая заунывный голос капеллан-психиатра. "Кто наилучшим образом выживает на Пандоре?
– спросил он самого себя.
– Моряне. Нормальные люди".

Моряне превышали островитян числом по меньшей мере десятикратно. Простейшая функция доступного жизненного пространства. Под водой, в безопасности от причуд Пандоры, было куда больше жизненного пространства, нежели на ее бурной, опасной поверхности.

– В руки Корабля предаю вас, - возгласила капеллан-психиатр.
– Да пребудет благословение Корабля на этом дерзании. Да ведает Корабль, что мы не замышляем святотатства, вторгаясь в небеса. Да приблизит нас это деяние к Кораблю.

Лицо капеллан-психиатра исчезло с экрана, сменившись видом базы запуска. Медленное течение сместило кабели влево.

– Готовность - зеленый свет, - произнес управляющий запуском за консолью слева от Теджа.

Из совещания, предшествовавшего процедуре, Тедж уяснил, что слова эти означают полную готовность к запуску. Он взглянул на другой экран, передававший вид на поверхность по кабелю, идущему с гиростабилизированной платформы наверху. Белая пена венчала гребни длинных волн. Опытным глазом Тедж определил скорость ветра в сорок узлов - по меркам Пандоры тишь да гладь. Зонд будет быстро дрейфовать - но и быстро подыматься в верхние слои атмосферы, туда, где, для разнообразия, появился просвет в облаках и одно из солнц Пандоры заливало их верхушки расплавленным серебром.

Управляющий запуском наклонился поближе к панели, читая показания.

– Сорок секунд, - сказал он.

Тедж шагнул вперед, чтобы лучше видеть оборудование и самого управляющего запуском. Этот человек представился как Дарк Паниль - для друзей просто Тень. Он не выражал неприятия открыто - это было всего лишь сожаление специалиста о том, что наблюдателей пускают в его рабочее пространство без его разрешения. Будучи мутантом-сенситивом, Тедж немедленно обнаружил, что Паниль несет в себе гены келпа - притом ему по меркам Пандоры еще повезло, ибо он не остался безволосым. Паниль носил длинные черные волосы заплетенными в косу - по семейной традиции, как сказал он в ответ на вопрос Теджа.

Внешность Паниля отчетливо соответствовала морянским нормам. Наличие в его генах келпа выдавала по большей части смуглая кожа с явственным зеленоватым оттенком. У него было узкое лицо с несколько острыми чертами, с резко очерченными скулами и носом. Взгляд крупных карих глаз под прямыми бровями выдавал наличие изрядного ума. Рот был прямым, под стать бровям, и нижняя губа была полнее верхней. Глубокая борозда делила узкий решительный подбородок надвое. Тело Паниля было небольшим и мускулистым, типичным для морян, по большей части живущих под водой.

Имя Паниля заинтересовало Теджа как историка. Предки Паниля сыграли свою роль в выживании человечества во время войн клонов и после отбытия Корабля. Это имя было прославлено в истории.

– Пуск!
– скомандовал Паниль.

Тедж глянул в стекло. Пусковая установка устремлялась вверх, в зеленые воды, сквозь редкую поросль келпа - темные красно-коричневые плети, покрытые яркими, неравномерно чередующимися огоньками. Эти огоньки дрожали и подмигивали, словно взволнованные чем-то. Тедж перевел взгляд на экраны, ожидая чего-то зрелищного. Монитор, на котором сосредоточились остальные, демонстрировал только подъем шара аэростата внутри установки. Его отмечали поочередно вспыхивающие огоньки на ее стенках. Сморщенный оранжевый мешок аэростатного баллона по мере подъема надувался и наконец стал гладким, наполнившись водородом.

– Есть!
– выдохнула Алэ, когда зонд покинул жерло трубы. За его дрейфом наперерез морскому течению наблюдала камера, установленная на морянской субмарине.

– Главные мониторы: проверка, - произнес Паниль. Большой экран в центре консоли уже не прослеживал

подъем. Он переключился на камеры зонда, подвешенного под водородным мешком. Экран демонстрировал вид морского дна - тощенькие заросли келпа, каменистая поверхность. По мере того как Тедж наблюдал, они теряли отчетливость. Экран в верхней правой части консоли переключился на камеру гиростабилизированной платформы. Камера описала головокружительную дугу панорамного обзора вправо, после чего уставилась на вздыбленную ветром водную ширь.

Ощутив боль в груди, Тедж сообразил, что задержал дыхание, глядя, как зонд рвется к поверхности. Он выдохнул и глубоко вдохнул. "Есть!" Пузырь поднялся к океанской поверхности и не лопнул. Ветер примял бок водородного мешка. Он поднимался все быстрее и быстрее. Камера на поверхности следила за ним - этакий оранжевый цветок, плывущий в синей небесной чаше. Визоры переключились на болтающийся зонд, с которого все еще стекала вода, рассеиваемая ветром.

Тедж взглянул на центральный экран, ведущий передачу с камер самого зонда. Он демонстрировал море под ним, странно плоское: волны, из которых недавно вынырнул зонд, были едва различимы.

"И это все?" - подивился Тедж.

Он чувствовал себя разочарованным. Ощутив нервную испарину, он утер свою толстую шею и исподтишка бросил взгляд на двух морянских наблюдателей те тихонько беседовали, едва взглянув на экраны. А сквозь стекло было видно, что моряне уже приводят в порядок площадку для запуска.

Обида и зависть охватили Теджа. Он смотрел на консоль, возле которой Паниль вполголоса отдавал указания операторам. Какие эти моряне богатые! Тедж подумал о примитивных органических компьютерах, которыми довольствовались островитяне, о вони островов, о толпах и охране жизни, вынуждающей крохоборствовать над каждым ничтожным источником энергии. Островитяне, словно нищие, принуждены были обходиться несколькими радио- и навигационными спутниковыми приемниками и сонаром. А вы только взгляните на этот контрольный пункт! На эту небрежную демонстрацию богатства. Если бы островитяне могли позволить себе такую роскошь, Тедж знал, что это осталось бы тайной. В обществе, где все зависело исключительно от единства всеобщих усилий, демонстрация роскоши разъединяла людей. Островитяне считали, что инструмент следует использовать. Право собственности признавалось, но инструмент, лежащий без дела, мог позаимствовать кто угодно... и когда угодно.

– А вот и шаляй-валяй, - заметил Гэллоу.

Тедж напрягся. Он знал, что моряне именовали острова "шаляй-валяй". Острова дрейфовали неуправляемо, и моряне таким образом издевались над их бесконтрольным передвижением.

– Это Вашон, - сообщила Алэ.

Тедж кивнул. Несомненно, то был его родной остров. Органическая плавучая метрополия имела четкие контуры, известные всему населению Пандоры - Вашон, самый большой из ее островов.

– Шаляй-валяй, - повторил Гэллоу.
– Полагаю, в половине случаев они сами не знают, где находятся.

– Ты не очень-то вежлив с нашим гостем, ДжиЛаар, - упрекнула его Алэ.

– Правда часто невежлива, - отрезал Гэллоу, продемонстрировав Теджу ничего не выражающую улыбку.
– Я заметил, что островитяне нередко намечают несколько целей, поскольку не слишком озабочены их достижением.

"Он прав, будь он проклят", - подумал Тедж. Привычка плыть по течению глубоко укоренилась в психике любого островитянина.

Видя, что Тедж молчит, Алэ решила вступиться.

– Островитяне вынуждены больше ориентироваться по ветру, больше вглядываться в горизонт. Это и неудивительно.
– Она вопросительно посмотрела на Теджа.
– Всех людей формирует окружающая среда. Не правда ли, островитянин Тедж?