Чтение онлайн

— Ты зарываешься.

— Ядозуб, — Раннер оттолкнулся от стены, вся театральность слетела. — Я не буду обсуждать тактику. Не потому что пьян или не уважаю тебя. Мне она просто не нужна.

Он шагнул ко мне так близко, что я чувствовал запах вина изо рта и жар от разгорячённого тела.

— Мне не нужен напарник. В этом мире есть только одна правда, парень — правда арены. Только она честна и не плетёт интриг. Истинная ценность — это выйти на песок и сделать то, что умеешь лучше всего грёбаного мира. Ты можешь помочь или не мешать. А можешь вообще не приходить, раз так боишься. Результат будет одинаковым.

— Нет, — сказал я. — Не будет.

— Нет?

— Нет. Потому что не всё всегда идёт по плану. Если завтра против нас будут Богомол и Мантикора, что тогда, а? У меня на кону больше, чем твоё эго, Раннер. И мне плевать, нравится тебе это или нет, но ты сделаешь, что я скажу. Многого не прошу — хотя бы иди отдыхать, выспись и приди раньше, чтобы у нас появился шанс.

Зеваки притихли. Одна из девиц нервно хихикнула и тут же замолкла.

Раннер смотрел на меня, и его улыбка впервые ушла. Лицо стало ровным и спокойным. Глаза — холодными.

Потом он ударил.

Правая рука пошла от бедра коротким тяжёлым хуком в челюсть. Вовсе не пьяный замах, а боевой, с вложением корпуса. Так бьют люди, которые дрались в переулках, где правила кончаются на первой же секунде.

Качнулся влево. Кулак прошёл в сантиметре от скулы — я даже почувствовал ветер от удара и запах вина с пальцев.

Раннер пролетел мимо, потеряв равновесие на долю секунды. Он ожидал попадания, тело было заточено под другое продолжение, в котором противник падает и разговор окончен. Но он быстро развернулся и принял стойку.

А я стоял на том же месте с руками вдоль тела. Даже не поднял их.

Зеваки загудели, кто-то восхищённо присвистнул. Раннер смотрел на меня, на его лице отразилось чистое, неприкрытое удивление.

— Быстрый, — сказал он.

— Может всё-таки поговорим? — спросил я.

Раннер постоял в стойке ещё пару секунд, потом медленно опустил руки и выдохнул. И впервые за весь вечер усмехнулся по-настоящему.

— Ладно, Ядозуб. Может, ты и не совсем бесполезный.

Парень прислонился к стене и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что разговор окончен. Зеваки за его спиной перешёптывались, девицы жались друг к другу от ночного холода, но уходить не собирались — ждали продолжения спектакля.

Я смотрел на этого красавца и понимал, что обычные аргументы не работают. Ни логика, ни здравый смысл, ни даже уклонение от удара. Раннер признал, что я быстрый — и всё. Это ничего не изменило. Он по-прежнему собирался выйти на арену и делать то, что привык, а я мог хоть головой об стену биться.

Оставался один язык, который понимают такие люди.

— Значит, вот как… — сказал я. — Какой из тебя воин? Только и можешь, что улыбаться и ржать, вместо того чтобы подойти к делу серьёзно.

Улыбка не исчезла, но стала жёстче.

— А ты что, знаешь, что стоит за этой улыбкой? — Раннер вдруг начал говорить тихо, почти шёпотом, так, чтобы услышал только я. — Не нужно читать мне нотации, когда не знаешь, что именно за ней прячется, Зверолов.

В этом шёпоте уже не было ни театральности, ни игры на публику. Раннер смотрел на меня в упор, и впервые за весь вечер я увидел настоящего человека, а не маску. Что бы ни пряталось за этой белозубой улыбкой — оно было тяжёлым и острым.

Я не стал спрашивать — не моё дело, что у него за душой.

— Тогда слушай внимательно, раз за ней что-то есть. У тебя только один вариант. Ты идёшь отсыпаться и готовиться к боям. Прямо сейчас. Потому что на кону стоит жизнь девочки, которая мне дорога, и я не собираюсь проиграть из-за того, что мой напарник решил покутить перед дракой.

В его лице что-то изменилось. Дрогнуло что-то в самих глазах.

Раннер промолчал.

— А если не послушаешь, — продолжил я, мой голос звучал ровнее и тише, потому что то, что я собирался сказать, не предназначалось для зевак. — Если ты завтра выйдешь на песок в таком состоянии, я сделаю всё, чтобы помешать. И помешаю я не противнику, Раннер, а тебе.

Раннер напрягся.

— Да о чём ты, Раскол тебя дери? Сам только что говорил, что на кону стоит жизнь девочки?

— Ты не понял, — сказал я. — Я ненавижу турнир и всё, что на нём происходит. Сотни смертей ни в чём не повинных питомцев. Если ты начнёшь свой цирк и попытаешься убить зверей, которых можно было не убивать — я помешаю тебе. Прямо посреди боя. Поэтому и говорю тебе, выспись, приди раньше и мы обсудим как быть. Иначе ты не пройдёшь в финал.

Тишина стояла такая, что я слышал, как потрескивает факел на стене таверны и как где-то за углом пьяный мочится в канаву. Зеваки за спиной Раннера притихли — они не слышали слов, но чувствовали, что воздух между нами можно резать ножом.

Раннер очень долго смотрел на меня. Оценивал так, как боксёр оценивает противника перед матчем.

— А ведь ты серьёзно, — сказал он наконец.

— Абсолютно.

Парень опять замолчал. Одна из девиц потянула подругу за рукав, та отмахнулась — уходить никто не собирался.

— И ещё кое-что, — сказал я. — На случай, если ты думаешь, что я блефую. Правилами турнира Четырёх Корон не запрещено нападение зверолова на зверолова-союзника. Проверь, если не веришь. И союзному зверю на союзного — тоже не запрещено. Дисквалификация за атаку на чужого зверолова — да. За убийство союзного зверя — да. Но если мой зверь просто помешает твоему в бою, сломает ему атаку, собьёт прыжок — это можно.

Раннер внимательно слушал.

— Ты настолько не хочешь, чтобы погибал чужой зверь, что готов рискнуть жизнью девочки и проиграть?

— Ты не понял, — я шагнул чуть ближе. — Я уверен, что можно победить противника, не убивая его питомца, который выглядит как игрушка для всех этих королей и зрителей на грёбаном кровавом побоище. Послушай, Раннер, вопрос сейчас в другом. Ты готов поплатиться своим проходом дальше ради пары бутылок вина?

Зеваки загудели громче — кто-то из них всё-таки расслышал обрывки.

Один из телохранителей шагнул вперёд, но Раннер остановил его коротким жестом, даже не повернув головы.

Пауза затянулась.

— Что за девочка? — спросил он ровным голосом, без какой-либо издёвки.

— Её личность останется в секрете, — ответил я.

— Ты пришёл ко мне посреди ночи, угрожаешь саботажем, готов сломать собственный турнир, — Раннер чуть наклонил голову. — И говоришь «неважно»? Это несправедливо, ядозуб. Ты о многом просишь, но ничего не даёшь взамен.

Я стиснул зубы. Не хотел этого говорить. Но если это единственный способ сдвинуть его с места — чёрт с ним. Получишь лишь часть информации.