Чтение онлайн

— Селитра? — Барут поравнялся со мной, перехватывая мешок поудобнее. — И она как-то связана с летучими мышами?

— Связана самым прямым образом, — я усмехнулся. — С их дерьмом, если быть точным.

Мика поморщился, а Стёпа издал какой-то невнятный звук, похожий на сдавленный стон.

— Сейчас объясню, — продолжил я, отводя в сторону ветку, нависшую над тропой. — Когда летучие мыши живут в одной пещере веками, там накапливается их помёт. Год за годом, столетие за столетием. Этот помёт называется гуано.

— Гуано? — спросил Барут.

— Говно! — счастливо выкрикнул Мика догадку и расцвёл так, словно открыл секрет алхимии.

— Пока что звучит просто отвратительно, — вставил Барут.

— Терпение. Так вот, в этом гуано очень много того, что мыши не переварили — в основном остатки насекомых. Хитин, всякие соки, белок. Со временем всё это начинает гнить, разлагаться. И в процессе гниения выделяется одна очень интересная штука — азот.

Мика слушал внимательно, профессиональный интерес лекаря пересилил брезгливость.

— Азот? И что с ним происходит?

— Азот соединяется с другими веществами в пещере. С кали…кхм, в общем со всем подряд. И в результате образуются кристаллы на стенах и на самом гуано. Белёсый такой налёт, похожий на соль. Это и есть селитра.

— Макс… — Стёпка замедлил шаг. — Откуда ты, чёрт возьми, это знаешь, а?

Я обернулся и посмотрел на своих спутников.

— Умных людей хватает, просто нужно чаще по сторонам смотреть. Ладно, о чём это я. Так вот, чем старше пещера, чем дольше там живут мыши, тем больше селитры накопилось. А те скалы, куда мы идём, я приметил ещё когда мы шли на турнир. Судя по запаху, там колония обитает уже очень давно. Может, сотни лет.

— То есть мы идём копаться в вековом дерьме летучих мышей, — подытожил Стёпа мрачно. — Я ещё тогда сказал тебе, что не горю желанием приближаться. А теперь иду туда. Просто великолепно.

— Да ладно, — я широко улыбнулся. — Для обычных людей это вонь и мерзость. Для нас — запах победы. А ты что, испугался? Так боишься летучих мышей?

— Кто? Я?! — встрепенулся копейщик. — Да сейчас, разбежался. Я просто…

— Макс, а ты уверен, что нельзя купить где-нибудь эту штуку? — Барут почесал затылок. — На рынке, у алхимиков?

— Нет. Может быть где-нибудь и можно. За очень большие деньги, которых у нас нет. Так что добудем её бесплатно, потратив пару часов на грязную работу.

— Грязную — это ты мягко сказал, — пробормотал Мика, но в его голосе уже не было прежнего сопротивления. Аргумент про деньги подействовал на всех.

Лана и Ника остались на поляне — охранять добытую серу и готовить лагерь для нашего возвращения. Я не хотел тащить девочку в пещеру с неизвестными опасностями, а Лана вызвалась присмотреть за ней и заодно развести костёр для следующего этапа работы.

Известняковые скалы показались из-за деревьев, когда солнце уже перевалило через зенит.

Они возвышались над окружающим лесом метров на тридцать.

Трещины и провалы испещряли их поверхность, и из некоторых отверстий поднимался едва заметный пар, растворяющийся в холодном воздухе. Главный вход в пещеру зиял у подножия самой большой скалы — широкая арка метров пять в высоту, достаточно просторная, чтобы внутрь могла войти даже Афина.

И запах.

Даже с расстояния в сотню шагов он бил в нос с такой силой, что Мика закашлялся, а Барут прикрыл лицо рукавом. Едкий, аммиачный запах разложения и плесени. Пахло так, будто где-то неподалёку сдохло целое стадо и пролежало на солнце неделю.

— Надеваем намордники, — скомандовал я, останавливаясь у границы. — Тряпки смочить водой, плотно обвязать лицо. Дышать только через ткань.

— Зачем? — буркнул Стёпа, разматывая кусок ветоши. — Воняет, но терпеть можно.

— Это не просто вонь. Надышишься такой пылью — к вечеру будешь харкать кровью, а через неделю легкие сгниют. Это не шутка.

Стёпа побледнел и тут же, без лишних вопросов, повязал ткань на лицо, оставив только щель для глаз. Барут и Мика последовали его примеру. Теперь мы выглядели как банда разбойников с большой дороги.

— Тьфу, какая мерзость, — Стёпа поднял маску, сплюнул на землю и скривился так, словно его заставили съесть что-то протухшее. — Макс, ты уверен, что туда вообще можно заходить? Мы же задохнёмся!

— Не задохнёмся, — ответил я, хотя и сам почувствовал, как защипало глаза от едких испарений. — Для этого у нас есть рыси.

Режиссёр и Актриса выступили вперёд. Оба зверя понимали задачу без лишних объяснений.

— Сначала нужно проветрить пещеру, — сказал я. — Выдуть оттуда застоявшийся воздух, пустить свежий.

Режиссёр, Актриса — создайте вихрь у входа. Пусть он засасывает чистый воздух снаружи и выталкивает грязный изнутри. Действуйте.

МРРРАУ — откликнулся Режиссёр.

Обе рыси встали по бокам от входа в пещеру и одновременно активировали свои навыки.

Воздух вокруг них пришёл в движение, сначала медленно, потом всё быстрее и мощнее. Два встречных потока закрутились в спирали, соединились в один мощный вихрь и устремились в тёмный провал пещеры.

Внутри загудело и засвистело, тугая волна затхлого воздуха вырвалась из соседних трещин в скалах, словно пещера выдыхала свой ядовитый дух.

И вместе с этим выдохом из пещеры хлынули летучие мыши.

Сотни, может быть, тысячи крылатых тел вырвались из темноты чёрной визжащей волной, и на несколько секунд небо над скалами потемнело от их множества. Писк и хлопанье перепончатых крыльев заглушили все остальные звуки. Мелкие тушки проносились мимо нас так близко, что я чувствовал на лице ветер от их полёта.

И тут Стёпа завизжал.

Не закричал, не вскрикнул — именно завизжал, тонко и пронзительно, как испуганная девчонка, увидевшая мышь в амбаре.

Копейщик шарахнулся в сторону, споткнулся о корень, упал на спину и принялся отмахиваться от пролетающих мимо мышей обеими руками, продолжая издавать совершенно немужественные звуки.

— ААААААААААААААААААААААА! УБЕРИТЕ ИХ! УБЕРИТЕ ЭТУ ГАДОСТЬ ОТ МЕНЯ!

Мика застыл с раскрытым ртом, глядя на корчащегося на земле товарища. Барут издал какой-то сдавленный звук, похожий на хрюканье. Я почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке.