Чтение онлайн

— Ещё как. Смотрите и не отвлекайте, — мотнул головой.

Группа переглянулась, Ника неловко улыбнулась и отвела взгляд. Каждый из них понял, что я не шучу.

Высыпал содержимое мешка. Вода немедленно помутнела, приобретая грязно-коричневый оттенок. Взял длинную палку и начал размешивать, разбивая комки.

— Селитра хорошо растворяется в воде, — объяснял я, продолжая мешать. — Вся грязь, остатки помёта, песок, мелкие камешки — всё это остаётся нерастворённым. Наша задача — отделить чистый раствор от этой дряни.

— А если процедить через ткань? — предложил Барут.

— Можно. Но это займёт часы. Раствор густой, ткань будет постоянно забиваться. Придётся менять её, промывать, снова процеживать. — Я покачал головой. — У меня есть способ лучше.

Когда вода закипела, Режиссёр выступил вперёд — его глаза цвета грозового неба внимательно смотрели на котёл. Я уже передал ему задачу, и рысь понимающе склонила голову.

— Он создаст внутри котла вихрь, — сказал я для остальных. — Вода начнёт вращаться и прижмёт всю тяжёлую грязь к стенкам. А чистый раствор останется в центре.

Ника вытянула шею, пытаясь заглянуть в котёл.

— Как это работает?

— Представь, что ты быстро крутишь ведро с водой над головой. Вода не выливается, потому что её прижимает к дну. Тот же принцип. Тяжёлые частицы полетят к краям, лёгкие останутся в середине.

Режиссёр подпрыгнул и завис над котлом. Воздух над поверхностью мутной воды начал едва заметно дрожать, потом закручиваться в спираль.

— Подожди, Режиссёр. Самое главное забыли.

Я забросил в котёл несколько глубоких мисок белой, невесомой золы прямо из остывающего края костра.

— Макс? — удивилась Лана,. — Ты сыплешь туда пепел? Ты испортишь всё варево!

— Просто запомните, что так надо, — объяснять им принцип создания калиевой селитры было бы очень сложно.

— И всё-таки… что делает зола? — спросил Барут, с интересом глядя в котел.

— Сейчас там кое-что поменяется местами. Это важно, просто смотрите и запоминайте. Давай, брат.

Вода в котле пришла в движение.

Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Грязно-коричневая жидкость закрутилась воронкой. Песок, ил, непереваренные остатки насекомых, вся грязь начала собираться. Её прижимало к стенкам котла плотным кольцом, а в центре воронки вода становилась всё светлее.

— Работает, — выдохнула Лана с неподдельным удивлением в голосе. — ОГО! Я никогда такого не видела!

Режиссёр держал вихрь около трёх минут, и за это время вся муть отделилась от раствора. Когда рысь наконец остановился, в центре котла плескалась относительно чистая желтоватая жидкость, а к стенкам прилип толстый слой грязи.

— Мика, — я указал на стопку керамических ёмкостей. — Подай вон ту широкую миску.

— Теперь хотя бы видно, что я не зря столько тащил, — пробормотал Стёпа.

Лекарь протянул мне плоский керамический таз, и я осторожно зачерпнул чистый раствор из центра котла, стараясь не потревожить грязь на стенках. Перелил в таз, зачерпнул ещё, и ещё, пока не собрал весь очищенный раствор.

Грязь из котла выбросили в кусты, налили свежей воды, засыпали новую порцию гуано. И процесс повторился.

Четыре цикла заняли около часа. К концу у нас было четыре полных таза желтоватого раствора селитры — достаточно для наших целей.

— Теперь следующий этап, давай, друг мой, — я подозвал Карца. — Нужно выпарить воду и получить сухие кристаллы.

Огненный лис подошёл к первому тазу и обнюхал его содержимое. Его рыжая шерсть засветилась мягким оранжевым сиянием.

— Аккуратно, — предупредил я. — Помнишь, как ты держал температуру, когда Мика оперировал Афину? Нужен такой же контроль. Вода должна испаряться медленно, равномерно. Если перегреешь — кристаллы испортятся.

Карц фыркнул с видом оскорблённого профессионала и начал раздувать плямя. Огненная стихия окутала посудину.

Вода в тазу начала парить.

Сначала с поверхности поднимались лёгкие струйки, потом пар стал гуще, и в воздухе повис характерный острый запах, но уже не такой отвратительный, как сырое гуано.

Ника наблюдала за процессом, широко раскрыв глаза.

— Это как варить зелье, — сказала она тихо. — Только наоборот.

— Вроде того, — согласился я. — Только мы не добавляем ингредиенты, а убираем лишнее.

Карц работал над первым тазом около двадцати минут. Когда вода полностью испарилась, на дне остался неровный слой кристаллов, похожий на корку соли после высыхания морской воды.

Я соскрёб кристаллы ножом и ссыпал в отдельную миску. Неочищенная калиевая селитра — не идеально чистая, но вполне рабочая для наших целей.

— Это и есть селитра? — Барут взял щепотку и растёр между пальцами. — Выглядит как обычная соль.

— На вкус она горько-солёная, — предупредил я. — Не советую проверять.

Торговец благоразумно высыпал щепотку обратно в миску и отступил на шаг.

Карц перешёл к следующему тазу, потом к третьему и четвёртому. К тому времени, когда он закончил, на поляну опустились густые сумерки, и единственным источником света оставался костёр и мягкое сияние огненного лиса.

Перед нами стояли четыре миски, наполненные белым кристаллическим порошком. Я прикинул объём на глаз — более чем достаточно, даже с запасом на ошибки и эксперименты.

— Готово, — я выпрямился, разминая затёкшую спину. — Селитра у нас есть.

— Ты говорил про уголь? — спросила Лана.

— Углём займёмся завтра. — Я посмотрел на Карца, который выглядел утомлённым после многочасовой работы. — Сегодня все заслужили отдых. Особенно этот рыжий трудяга.

Карц приподнял голову и самодовольно фыркнул, принимая похвалу как должное.

Ника вернулась к своему котелку и начала разливать ужин — простую похлёбку из сушёного мяса и кореньев. Команда расселась вокруг костра. Мы устали, пропахли гуано, но были довольны проделанной работой.

Два ингредиента из трёх были готовы.

Костёр догорал, превращаясь в груду тлеющих углей, и его мягкое оранжевое сияние едва освещало поляну. Остальные давно уснули — Стёпа похрапывал у корней старого дуба, завернувшись в плащ, Мика и Ника устроились рядом, прижавшись друг к другу для тепла, а Барут лежал чуть поодаль, положив руку на рукоять ножа даже во сне.

Мы с Ланой сидели у костра, негласно взяв на себя первую стражу.