Чтение онлайн

Я отвернулся, сплевывая кровь на снег. Раннер обхватил девчонку жестко, по-мужски.

Главное я увидел — в отряд вернулся полноценный боец, а не его жалкая тень.

И в этот момент позади меня сухо хрустнуло.

Одна ветвь Древа — самая нижняя, та, что висела над Тимкой — потемнела по всей длине. Чернота прошла от ствола до самого кончика. Ветвь обуглилась, треснула у основания и осыпалась тёмным пеплом на снег.

Цена убийства генерала.

Я снял правую ладонь с корня. Серебряная нить погасла. Альфы расходились.

Лань тонким шагом ушла в лес. Орёл взлетел и пропал в сторону восточной кромки. Медведь развернулся и тяжело пошёл в чащу. Волк просто исчез — на его месте остался пустой снег. Альфа Огня кивнул мне и взлетел.

— Мы будем неподалёку, Макс.

Режиссёр беззвучно подошёл ко мне и ткнулся твёрдым лбом прямо в мой висок. Зверь замер и шумно, горячо выдохнул мне в ухо. Словно пытался забрать часть боли себе.

Я поднял дрожащую руку и зарылся пальцами в его густую шерсть на загривке. Прижался небритой щекой к морде, прикрыв глаза. На одну короткую секунду, пока никто не видит.

— Спасибо, брат, — выдохнул едва слышно. — Мы справились.

Рысь мягко мурлыкнула мне в ухо.

У меня под рубахой, у самого сердца, завозился и тихо, успокаивающе пискнул Красавчик. Мелкий просидел там весь этот ад и теперь напоминал, что стая — жива.

Он выскочил на плечо, перепрыгнул на рысь и приветливо тявкнул. Режиссёр одобрительно рыкнул.

Я медленно опустился на снег. Тимка дышал. Раннер с Никой уже шли ко мне. Лана подбегала через двор с тряпкой в руке. Я ещё успел подумать, что надо встать. И не встал. Остался сидеть на снегу.

Через час Тимка пришёл в себя.

Меня к тому времени уже перетащили к самому Древу. Лана накинула мне на плечи свой тулуп и обтёрла лицо тряпкой. На голове белели свежие седые волосы. Пантера с тревогой провела по ним ладонью лишь раз, но ничего не сказала, лишь обняла.

Тимка лежал у корней Древа, накрытый чужим тулупом. Рядом с ним лежал Живой. Пацан прижался щекой к боку волка и проспал так час.

Ирма уже сидела рядом с парнишкой. На углях маленькой жаровни кипел медный котелок. Шёл живой запах. Ирма мешала отвар деревянной ложкой и не торопилась. Ника сидела рядом с бабкой и молчала. Время от времени поглядывала на Раннера, который стоял у второго сруба и разговаривал с Григором.

— Ну как ты? — я услышал голос Стёпки и повернул голову. Парень с тревогой смотрел на меня, и видеть старого друга стало так радостно, что я попытался встать.

— Эй-эй, сиди давай, — он усмехнулся, подошёл и пожал мне руку. — Рад, что с тобой всё в порядке, дружище.

В этот момент зашевелился Тимка — открыл глаза, посмотрел вверх в крону Древа и долго моргал. Будто не верил, что проснулся живым. Потом повернул голову и увидел Ирму.

— Дядь Макс живой? — голос у Тимки шёл шёпотом.

— Живой, — ответила Ирма. — Сидит вон.

— А кто это с ним? — он еле повернул к нам голову.

— Её Лана зовут.

Тимка всё смотрел в мою сторону. Я почувствовал его взгляд на спине и повернулся.

— Тимка. Ну что, жив? Я же обещал.

— Жив, но плохо мне…

— Ничего. Скоро отойдёшь. Сейчас полежи.

Пацан кивнул и снова прижался щекой к боку Живого. Я посмотрел на Ирму.

— Поверни его, хочу удостовериться.

Ирма не возразила. Осторожно взяла Тимку за плечо и чуть повернула. Я протянул свою левую руку, ещё хранящую тепло Древа, и положил её туда, где во время ритуала бугрилась та тварь. Под кожей пацана прощупывались тонкие птичьи рёбра. Он был таким тощим и хрупким, что казалось — нажми чуть сильнее, и сломаешь. И вот в этом тщедушном, избитом теле сидела тварь, жрущая чужие жизни.

Меня на секунду накрыло такой глухой яростью к Сухим Генералам, что потемнело в глазах. Я погладил пацана по худой спине — успокаивая больше себя, чем его.

— Чисто, — хрипло сказал Ирме, убирая руку.

— Ещё бы не чисто, — проворчала бабка. — Поседел весь, как старый хрыч, так что, бесплатно что ль? Теперь мальчонку ещё этого поднимать, как будто ртов в деревне мало.

— П-простите… — заблеял пацан. — Я просто…

— Да ты не обращай внимания, — встрял Раннер и улыбнулся. — Эта бабка только ворчит. Она беззлобная.

— Слушай, ты, гигант-переросток, — Ирма ткнула в него узловатым пальцем, — пока ты не лыбился, ты мне нравился больше.

— Ха-ха-ха-ха, — хрипло, с кашлем, засмеялся малец, а потом уставился на гладиатора. — Стой, а ты… Ты Раннер? Я только сейчас тебя узнал.

— Чемпион по соревнованию «достань Ирму», — всё не унималась старуха.

Они с Тимкой обменялись взглядом. У бабки в глазах сидело что-то родственное — как будто она за этот час уже решила, что Тимка теперь её забота, и никто её в этом не разубедит.

Через какое-то время мальчик попросил подвести его ко мне. Подходил медленно, на ногах держался очень плохо. Живой шёл рядом, подставляя ему бок. Тимка одной рукой держался за шерсть волка, второй — за плечо Ирмы. Опустился рядом со мной — Лана подставила пенёк — и привалился к моему плечу.

— Дядь Макс.

— Я за него.

— Мне рассказать надо. Пока помню. В голове сейчас всё мутно. Но я помню. Двух других.

Я напрягся.

— Сухих? Рассказывай.

Тимка прищурился. Он пытался удержать картинки, которые его собственный Сухой перед смертью выдавил наружу — как выдавливают яд из укуса, чтобы он не остался в теле.

— Их двое. Я их не видел, но чувствовал. Через моего Тенежора. Они между собой связаны — все четверо.

— Четверо? — по спине поползли мурашки. На секунду перед глазами встал захлёбывающийся Фома. — Их было четверо, ты уверен?

— А? — рассеяно вырвалось у Тимки. — А, нет, один мёртвый. Связаны были все четверо.

— Ух Тимка, — Лана усмехнулась и покачала головой. — Говори, что помнишь?

— Ну… Один похож на моего, но не такой. Не помню точно. Другой…

— Не торопись, — я кивнул. — По одному.

— Угу. — Тимка сглотнул. — Первый, он… он плетёт.

— Плетёт?

— Паутину. Но не из ниток. Из гнили… не знаю. Он в стенах сидит. Огромный город такой, как в сказке. Камень везде, такие ещё штуки острые, как иглы в небо.

— Шпили, — кивнул Стёпка.

— А? Ага, — Тимка довольно кивнул. — Шпили. И людей там — как муравьёв. И он их всех за ниточки дёргает.

— Столица? — нахмурилась Ирма.

— Железноград? — протянул я. — Дело плохо. Идеальная кормовая база для твари, жрущей людские пороки.