Чтение онлайн

— Потому что я пытаюсь тебя понять, Адалия. Ты очень особенная женщина.

Я фыркаю, надеясь, что ожерелье хоть немного прикрывает покраснение, которое поднимается по моей груди.

— Окей, раз уж мы обмениваемся банальностями, значит, это какая-то твоя фантазия. Отлично, тогда я тебе отплачу той же монетой.

Я наклоняюсь через стол, так сильно, что грудь почти вываливается из декольте. Хлопаю ресницами, поджимаю губы, и я почти уверена, что голос у меня сейчас, как у Мэрилин Монро на ее интервью.

— Вы — единственный для меня, мистер Вон. Никто никогда не заставлял меня чувствовать такое. Вы такой большой и сильный, я не могу перестать мечтать о ваших руках на моем теле.

Если бы его лицо не превратилось в гримасу зверя, я бы, наверное, провела пальцами по его шрамированным костяшкам. Но Джакс сжимает челюсти, его взгляд становится острым, как нож. Ноздри раздуваются, он подается вперед, а его рука змеей обвивается вокруг моей шеи сзади.

Когда он сжимает хватку, я клянусь, мир будто замирает.

— Как бы мне ни хотелось, чтобы эти слова были правдой, советую не играть со мной, Адалия, — произносит он низко. — Мы всегда честны друг с другом — это прописано в контракте, который ты подписала.

— Тогда зачем называть меня таким простым словом, как «особенная»?

— Потому что, если бы ты не была особенной, я бы не потратил столько сил, чтобы заставить тебя раздвинуть для меня ноги, — его глаза, словно расплавленный изумруд, приковывают меня к месту. Между нами становится так жарко, что дышать становится сложно, но я не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Мне нравится, как Джакс Вон держит меня за шею. Черт, это до неприличия приятно.

Тяжелые шторы шевелятся, и он отпускает меня. Входит официант, толкая перед собой тележку, на которой дымились овощи и прочие изысканные гарниры, окружая большое блюдо, скрытое металлическим куполом. Он выкатывает ее к нашему столу, выпрямляется с широкой улыбкой, готовый начать представление, но Джакс поднимает руку.

— Этого достаточно.

Официант мгновенно кивает и спешит прочь. Джакс коротко кивает своим телохранителям — одного этого движения достаточно, чтобы они молча удалились, оставляя нас полностью одних.

— Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы ты оказалась здесь, — говорит он, поднимаясь из-за стола и обходя его. — Я хотел, чтобы наш первый раз был особенным.

Он поднимает металлический купол, и запах свежего жаркого накрывает нас. Теперь моя очередь поднять руку.

— Прости, я не могу это есть, я...

— Это веганское, — говорит он.

— Да ну нафиг, — фыркаю я. Ничто веганское не может так пахнуть.

Он плавными движениями накладывает еду на мою тарелку, и я невольно думаю, а хоть кто-то из моих бывших парней запомнил, что я предпочитаю не есть мясо, даже после того, как я им это говорила? Еще я думаю, как, черт возьми, этот мужчина может выглядеть так офигенно даже тогда, когда сервирует мне ужин? И почему от этого у меня внутри все становится таким теплым?

«Вы не сможете совратить меня мечтами о роскоши, мистер Вон, потому что у меня их нет», — напомнил он мне мои же слова из его офиса. — «Я приехала в Нью-Йорк не за славой и не в поисках богатого мужа».

Наполнив и свою тарелку, он садится обратно, берет нож и вилку.

— Так почему ты осталась в Нью-Йорке, после того как Джульярд позволил себе святотатство, отказав тебе?

Он поднимает на меня взгляд, отправляя кусочек «стейка» в рот. Готов слушать. И главное, искренне интересуется.

— Не вижу, как это вообще относится к делу, — говорю я жестко.

— Мне нужено не только твой тело, Адалия, — он опускает вилку, его голос становится низким, густым, пробирая до мурашек. — Я думал, это уже очевидно. Мне нужно твое прошлое. Мне нужны твои секреты.

От этих слов, произнесенных его глубоким, почти звериным голосом, у меня волосы на затылке становятся дыбом.

— Мы уже обсуждали это, — отвечаю, вонзая вилку в «веганский стейк». — Мои причины остаться в Нью-Йорке.

— Это трудно назвать разговором. Я задавал вопросы, а ты уворачивалась, оскорбляя меня.

Стейк тает во рту, настолько вкусный, что глаза закатываются, и я невольно выдыхаю стон. Когда я снова открываю их, Джакс смотрит на меня так, будто голоден, но явно не до еды.

— Так что это было, Адалия? — его голос становится хриплым. — Что держало тебя в Нью-Йорке?

— Ты же помнишь про долги моей матери.

— Работа, которой ты занималась, не приносила достаточно, чтобы покрыть этот долг, — говорит он, поднимая бровь. — А жить в этом городе тоже недешево. Ты едва сводила концы с концами.

— Я зарабатывала на своих выступлениях.

— Нет, не зарабатывала.

— Ты думаешь, знаешь обо мне все, да? — выпаливаю я, швыряя приборы на стол.

— О, я не знаю все. Пока что, — его глаза вспыхивают, как лезвия. — Но я узнаю.

Он смотрит на меня так пристально, будто видит насквозь. И это чертовски бесит.

— Ну, всегда оставалась надежда найти одну из тех высокооплачиваемых работ. Это ведь так в этом городе, да? Надежда никогда не умирает, всегда есть новый шанс — если только ты не попадешь в черный список какого-нибудь магната, который решит выбить у тебя землю из-под ног, — я наполняю последние слова ядом.

— Откуда ты взяла деньги для своей матери, Адалия? — спокойно продолжает он, будто не замечая мой тон.

— Ладно, это уже очень похоже на допрос.

— Я хочу знать женщину, которую скоро буду трахать.

— Ну, придется заслужить ответы, потому что в контракте ничего не говорилось о том, что я обязана выкладывать их тебе на блюдечке с золотой каемкой.

Его рука касается моего колена под столом, и я застываю, держа вилку на полпути ко рту.

— Это был мужчина? Любовник, который тебя поддерживал?

Я беру бокал с вином. Нервы уже на пределе, мне срочно нужно выпить, но, похоже, это только подталкивает Джакса еще дальше. Его рука скользит под мое колено, сжимая его сильнее. Я пытаюсь вырваться, но его хватка — как стальные тиски.

— Скажи мне.

Сердце бьется так, что готово выскочить из груди. Я понимаю, что долго свои секреты от него не удержу, но мне нужно тянуть время как можно дольше. Мой взгляд падает на его шрамы на костяшках, и меня осеняет идея.

— Как тебе такая сделка? Я рассказываю один из своих секретов, а ты — один из своих, — предлагаю я.