Чтение онлайн

Ей вдруг захотелось воздуха. Просто выйти поскорее глотнуть его, успокоиться. Она подошла к двери на террасу, которая вела из гостиной. Теперь ее оставляли не запертой.

Воздух, ещё прохладный, ударил ей в лицо. Терраса была огромной, пустой, заставленной лишь парой современных лежаков. Отсюда вид на город был ещё более головокружительным. Она подошла к парапету, оперлась на холодный камень и закрыла глаза, подставив лицо слабому солнцу.

Свобода. Она была здесь, в шаге от неё. Спуститься вниз, выйти на улицу, раствориться в толпе. Но куда? У неё не было денег, документов, друзей, которым можно было бы доверять. И было чувство долга перед чем-то невысказанным, что зародилось между ними в последние недели. Перед той правдой, которую они ещё не до конца раскопали.

Она простояла так долго, пока холод не пробрался под тонкую ткань футболки.

Весь день прошёл в странном, непривычном покое. Она дорисовала акварель с приютом. Перечитала свои конспекты. Просто смотрела кино на огромном телевизоре в гостиной. Прожила день почти нормального человека. И от этой нормальности было немного страшно.

Артем вернулся ближе к восьми. Он снял пальто, бросил его на стул и, увидев её в гостиной, лишь кивнул.

— Всё в порядке? — спросил он, его взгляд быстро оценил её, как будто проверяя, цела ли его «собственность».

— Да. Спасибо за… за день.

Он промычал что-то невнятное в ответ и направился к кабинету, но у двери остановился.

— Завтра. В десять. Будет важная встреча. Ты нужна.

— Поняла. С кем встреча?

Он на секунду задумался, как будто решая, сколько информации ей выдать.

— «Дельта-Констракшн». У них были дела с твоим отцом и он им сильно задолжал.

София сжалась. Снова будет использовать ее, дразня всех, кому должен ее отец?

— Я буду готова, — сказала она опустив взгляд в пол.

Он кивнул и скрылся в кабинете.

***

На следующее утро через час после завтрака за ней приехал водитель. Автомобиль остановился у респектабельного бизнес-центра, где располагался один из банков. Софья была в том самом сером платье-футляре, что выбирала Мила для офиса, с собранными волосами и минимумом макияжа.

В переговорной комнате за большим столом из красного дерева уже сидели пятеро мужчин. Трое из них явно банкиры, в дорогих костюмах, сидели вальяжно как хозяева положения. Двое других выглядели более нервно. Артем вошёл, заняв место во главе стола, Софья села сбоку от него на единственное свободное место.

Представители банка начали с пространных тирад о сложной ситуации, о необходимости реструктуризации долга, о своих рисках. Артем слушал, откинувшись в кресле, его лицо было непроницаемо. Потом он поднял руку, прерывая говорящего.

— Прежде чем говорить о реструктуризации, давайте обозначим реальную ценность актива.

Говорил о неэффективности логистики и завышенной стоимость закупа. Показывал графики, доказывал, что заключенные контракты являются схемой вывода средств. Софья сначала пыталась уловить суть, потом просто потеряла нить. Как много она еще не знает! А Долгов плавает в этой теме как рыба в воде. Да не просто рыба, акула, пожирающая всех остальных. Ей стало зябко и она поежилась.

Один из мужчин напротив нее вскочил.

— Что за чушь! Это проверенные партнёры!

— Проверенные кем? — холодно спросил Артем, даже не глядя на него. И тут же продолжи, усадив подскочившего обратно на стул одним лишь тяжелым взглядом.

Банкиры переглянулись. Она хорошо видела их реакцию, они боялись Долгова. Он перевел разговор о смене руководства, о жёстком аудите, о продаже непрофильных активов для скорейшего покрытия долгов. София только наблюдала, отмечая, что видимо так и рушат целые компании, сидя вот за таким столом.

Встреча длилась два часа. Когда она закончилась и банкиры, пожав Артему руку, вышли, в комнате остались только они двое и тот, что не выдержал давления Долгова.

— Долгов, ты играешь опасно. Не все схемы стоит вскрывать.

— Я не играю, — равнодушно ответил Артем, собирая бумаги. — Я чищу. Вы можете присоединиться к процессу и сохранить хоть что-то. Или пойти вместе с господином «Дельтой» ко дну, которую, я думаю, ждёт очень тщательная проверка налоговой. Выбор за вами.

Мужчина чертыхнулся и ретировался.

В лифте, спускаясь вниз, стояла тишина. Потом Артем сказал, глядя прямо перед собой:

— Они изменили условия в одностороннем порядке так, что твой отец был вынужден обратиться в банк «П.», чтобы покрыть задолженности, тем самым загоняя его в еще большую кабалу.

— Он не мог этого увидеть? — спросила она.

— Всё было чисто, никто не знает кто стоит за учредителем банка.

Артем повернул к ней голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение.

Мысль, что это мог быть Артем, мелькнула, но София отмахнулась от нее. Не мог он столько лет планировать разрушение отца, или мог? И планомерно к этому подводил из года в год.

В этот вечер, после ужина, состоящего из стейка из тунца с овощами-гриль, и долькой тёмного шоколада на десерт, он не сразу ушёл в кабинет. Он стоял у панорамного окна, глядя на ночной город, и казалось, что-то его беспокоило.

— Завтра, — сказал он, не оборачиваясь, — не будет ни встреч, ни тренировок. Ты свободна после завтрака. Мне нужно будет уехать. По личным делам.

Он сказал это так, что у неё похолодело внутри. «Личные дела». Разве у него есть личная жизнь? Она вспомнила его лицо после встречи с Маргаритой Сергеевной и вспомнила фотографию его матери.

— Это… это связано с твоей матерью? — тихо спросила она.

Он резко обернулся. В его глазах вспыхнуло предупреждение, но не гнев. Скорее боль.

— Не твоё дело, Софья.

— Прости, — она опустила глаза. — Просто… если тебе понадобится… я могу… я хотела бы понять.

Он молчал так долго, что она подумала, что он просто проигнорирует её. Но потом он сказал:

— Завтра годовщина её смерти. Я всегда езжу туда один.

И, не дав ей возможности что-либо сказать, он развернулся и быстро вышел из комнаты.

Следующий день казался самым странным днем за всё время её заточения. Полная тишина без звонков и распоряжений. Артем исчез, то ли уехал, то ли заперся в кабинете. Повар приготовил ей на поздний завтрак воздушные панкейки с кленовым сиропом и ягодами, которые она ела, растягивая удовольствие. Вкус детства, беззаботности, которая теперь казалась сном.

Она пыталась читать, взяла книгу по искусству Возрождения, которую заказала через повара, тот, кажется, превратился в её сообщника и покупал или приносил всё, что попросит. Но мысли разбегались. Воспоминания о вечере в театре, о взгляде Маргариты Сергеевны, о его фразе «цвет тебе идёт» — всё это кружилось в голове, создавая картину, которую она боялась рассмотреть целиком. Он меняет тактику. Или меняется сам? Или это просто более изощренный способ добиться того, чтобы она сломалась дав иллюзию свободы, чтобы падение с этой высоты было болезненнее?