Его тайна
Шрифт:
— Хочешь видеть не меня? — спросил Джаред, словно прочитав ее мысли, и встав рядом, скользнул пальцами между теплых складочек тела Эспер, размазывая выделившуюся влагу, а затем провел руками по ягодицам, с силой сжав их в ладонях.
— Возможно, хочу представить кое-кого другого, — призналась Эспер, ощущая, как головка его члена двигается по ее влажной, чувствительной коже, мимо набухшего клитора, и задерживается возле входа во влагалище. — Ты обижен?
— Нисколько, — ответил Джаред и одним резким рывком вошел внутрь.
Эспер вздрогнула и еще больше выгнулась. Легкий стон сорвался с ее губ, когда член погрузился в ее узкую, горячую плоть целиком и резко замер.
А затем, когда Джаред стал двигаться, медленно набирая ритм, Эспер полностью отдалась своим ощущениям, мысленно представляя Ника. Раз. Два. Три… Она наклонялась ему на встречу. Глубже-глубже! Быстрее… Быстрее…
Точные, резкие, почти механические движения. Каждый понимал, что по правде является для другого лишь бледной копией желаемого. Единственно возможной заменой. А их секс — отчаянная попытка вдвоем сбежать от бесконечного ощущения одиночества…
Прошло не так много времени, прежде чем Эспер кончила, почти потеряв сознание от поглотившего ее удовольствия, но даже несколько минут желанного забвения в тот миг показались ей бесконечностью. Джаред излился внутрь минуту спустя, и громко застонав, плюхнулся на кровать рядом.
Немного отдышавшись, он повернулся к Эспер лицом.
— Ты восхитительна…
— И ты, — сонно прошептала она в ответ, и убрала пряди волос с лица парня, чтобы увидеть взгляд его темных глаз.
Джаред нежно отвел ладонь Эспер в сторону и поочередно поцеловал кончики ее пальцев, а затем просто сказал:
— Выключай свет.
Когда наступило утро, Грант, приняв душ, быстро испарился из ее спальни, но Эспер и не ждала иного. Следующие несколько недель ее напарник по несчастной и неразделенной любви внезапно появлялся вечером на пороге комнаты и также быстро исчезал с утра, но Эспер подобный расклад более чем устраивал. Порой она думала, что они с Джаредом похожи на разномастные плюшевые тапочки, в которых парень расхаживал по спальне. В форме кота и акулы. Оба левые. Родные их пары давно потерялись, но вместе они еще могли хоть как-то пригодиться друг другу.
А затем Джаред Грант уехал, устроившись на новую работу в какой-то заграничный университет. Ничего удивительного, ведь вампиры всегда ищут новых впечатлений, чтобы продолжать чувствовать себя живыми. Эспер хорошо знала печально-трагичную особенность проклятия их существования, но все равно поймала себя на непрошеной мысли, что ей все же чуточку жаль прощаться.
* * *
Год спустя
В комнате царил ураганный бардак. Эспер суматошно, почти не глядя, кидала вещи в чемодан. Через пару часов она улетала в Афины, чтобы встретиться там с какой-то местной ведьмой, адрес которой она прочла в ежедневнике Джессики.
Особого прогресса в их борьбе с приближающейся смертью не наблюдалось. Недавно прошел очередной день рождения Кэсси, который она больше не праздновала. После раскрытия своей тайны Джесс постоянно жила как на иголках, и яростно шипела на окружающих, словно отчаявшаяся, испуганная кошка. По настоятельному, почти ультимативному совету Эспер, она вместо вылазки за очередной сомнительной подсказкой все-таки решила съездить на пару недель в Сэнди Лэйк и навестить дочку.
Благодаря возрождению Ренато, за последние несколько лет Эспер и Джесс вновь сблизились. Может, в первые дни их отношения и были шиты белыми нитками, но затем что-то почти незаметно изменилось. Те редкие моменты, когда Джесс приезжала в Неаполь, они часто проводили рядом, и вскоре напряженность исчезла, и они стали дороги друг другу. Стали друзьями, хотя Джессика порой и пыталась заботиться о ней, как мать, что Эспер всеми силами стремилась игнорировать. Слишком странно ощущать материнскую заботу от женщины, в бывшего мужа которой она влюблена, да и никто не смог бы заменить Элен, но Эспер все же ясно видела, что чувства Джесс к ее отцу настоящие. Кэнделберн переживала не меньше, чем она сама, когда Ренато отправился на поиски Кверакора, но в тот момент даже их совместные усилия не смогли лишить Нэро одержимости возродить свой клан. Ренато неизменно оставался верен лишь себе.
С тех пор, разочарованный безуспешностью своей затеи, он возвращался в Неаполь уже три раза, но так до конца и не отказался от навязчивой идеи. А Эспер просто возненавидела таинственного некроманта. В какой-то момент она даже пожелала отыскать его сама, но в итоге решила скинуть со своих плеч лишний груз.
Магия всегда ищет гармонию и, возможно, к возрождению прилагается проклятие? Воскресший дух просто никогда не сможет найти покой и будет метаться по миру, вынужденный вести болезненное существование с чувством бесконечной незавершенности. Обреченный на жизнь, которую ведет теперь ее отец.
«Стоит ли тревожить души близких и обрекать их на проклятие, когда они давно уже мертвы и отомщены?» — Эспер считала, что нет, не стоит.
В последний месяц, после отъезда Джесс, она вдруг почувствовала себя по-настоящему уставшей ото всего круговорота скопившихся мыслей и проблем. Учеба в колледже и работа помощницей в академии уже давно отошли на второй план. Эспер ходила на занятия лишь когда желала развеяться. Может, вскоре ее и выгонят, но сейчас ведьме было поистине наплевать. Ни одна написанная ей картина, ни одно отреставрированное полотно или вылепленная скульптура не принесут никому весомой, ощутимой пользы. Гораздо важнее сдержать обещание данное Нику и сделать что-то для Кэсси.
Эспер занималась разработкой нового заклинания уже не первый год. Наверняка разгадка магической формулы плавала где-то на поверхности, но она упорно не могла ее разглядеть. Ей просто нужно было время… Ненадолго отвлечься, и, возможно, столь необходимое решение само придет ей в голову?
Когда Джессика уехала, Эспер не смогла долго сидеть без дела и единолично решила отравиться в Грецию, чтобы не терять драгоценные и стремительно ускользающие часы, минуты и секунды…
Джесс звала ее с собой в Сэнди Лэйк, но Эспер уже два года не видела и не слышала Ника и решила, что сейчас ей не стоит возвращаться. Где-то глубоко в душе прочно засел болезненный шип разочарования, причиняющий острую боль, стоило только ей хоть чуть-чуть вспомнить о любимом. Все дорогие памяти моменты, которые они когда-то разделили, стали одной сплошной незаживающей раной. Эспер сама толком не поняла, в какой момент противоречивый коктейль ее чувств превратился в токсичную обиду. Может быть, плохая черта досталась ей по наследству от отца?..
Винить других в своем одиночестве?.. Позволять преобладать уязвленной гордости и не предпринимать попыток что-либо изменить?.. Просто однажды позвонить Нику первой?..
Ведь его порой не хватало до ломоты в груди, до беззвучного крика, до бездонной пустоты. Ведь именно она уехала не попрощавшись. Именно она попросила забыть… Но Эспер каждый миг помнила весомую причину всех своих слов и поступков. И она ни капли не изменилась с тех пор, к прочей горечи. Порой, поддавшись приступу внезапной печали, Эспер думала, что вовсе ошиблась, поверив во взаимность их чувств. Но точно оставалась уверена — не со своей стороны. Потому как даже два года спустя, даже чувствуя нестираемую годами и расстоянием боль, она по-прежнему желала, чтобы Николас обрел свое счастье, хоть даже если не с ней.
* * *
Афины встретили ее столь редким для второй половины весны дождем. Воздух пах солью, а легкий ветерок доносил заманчивые ароматы местной еды и каких-то малиновых и белых цветов и пышно цветущих растений, служивших украшением древних узких улочек того квартала, где она оказалась.
Старинные разноцветные дома, мощенные камнем тротуары, аккуратные фонари… Город поразил ее своим уютом и красотой, и Эспер решила: нужно обязательно чуточку задержаться, чтобы сделать несколько акварельных этюдов, после запланированного визита к ведьме, разумеется.