Чтение онлайн

— Вотъ мой братъ, — сказалъ Густавъ, указывая на Франца Зандова. — Говорите съ нимъ безъ стсненія. Онъ одинъ мо­жетъ дать вамъ въ вашемъ дл настоящій совтъ.

— Здравствуйте, господинъ Зандовъ, — заговорилъ земледлецъ по-нмецки съ замтными провинціализмами. — Мы рады тому, что нашли здсь нмцевъ-земляковъ, съ которыми можно потолковать по совсти. Въ вашей контор, гд мы думали найти васъ, мы встртили полный отказъ и насъ даже хотли задержать, да къ счастью въ это время какъ разъ появился вашъ братъ. Онъ тотчасъ же принялъ въ насъ участье и былъ чрезвычайно рзокъ съ агентомъ, не желавшимъ допустить насъ къ вамъ. Но такъ онъ поступилъ вполн правильно — мы уже давно не вримъ всей банд.

Францъ Зандовъ поднялся; онъ видлъ, что надвигается буря, и кинулъ на брата грозный, полный упрека взглядъ. Но вмст съ тмъ онъ ршилъ не уступать предъ этими пересе­ленцами и, стараясь вншне сохранить спокойствiе, спросилъ ихъ дловымъ тономъ:

— Что вамъ угодно отъ меня и какой совтъ долженъ я дать вамъ?

Земледлецъ погдядлъ на обоихъ своихъ спутниковъ, словно ожидая, что они заговорятъ; но такъ какъ они молчали и только усердно закивали ему головой, то онъ самъ началъ го­ворить:

— Мы попали въ серьезное затрудненіе и не знаемъ, какъ выбраться изъ него. Уже при отъзд изъ Германіи намъ ука­зали, что мы должны обратиться къ фирм Дженкинсъ и Компанія, а когда мы высадились въ Нью-Іорк, насъ встртили агенты этой фирмы. Они наобщали намъ золотыя горы, а въ контор господина Дженкинса намъ сообщили, что на Дальнемъ Запад находится настоящій рай. Но по дорог сюда мы случайно встртили нсколькихъ нмцевъ, уже долгіе годы живущихъ въ Америк, и они спли намъ совсмъ другую псню. Они сказали намъ, что мы должны съ большой осторожностью относиться къ этому Дженкинсу и его раю, что онъ — настоящій головорзъ, кровопійца и уже многихъ сдлалъ несчастными. Намъ оказали, что мы сами со всмъ своимъ достояніемъ погибнемъ въ его лсахъ, да и много чего другого въ этомъ же род сообщили намъ. Ну, и вотъ мы впали въ смущеніе. Агентъ, хавшій съ нами, но въ другомъ купе, разозлился до крайно­сти, когда мы прямо передали ему все, что услышали; но, какъ я уже сказалъ, мы не довряемъ ему и ршили какъ слдуетъ обсудить все, прежде чмъ ухать на пару сотенъ миль дале на западъ.

Густавъ, стоявшій рядомъ съ невстой, слушалъ повидимому спокойно, Джесси казалась нсколько испуганной; она не по­нимала всего дла, но все же предчувствовала, что здсь вопросъ шелъ о чемъ-то большемъ, чмъ простая дловая справка. Наоборотъ Фрида, затаивъ дыханіе, прислушивалась къ словамъ, такъ страшно совпадавшимъ съ тмъ разговоромъ, кото­рый она нсколько недль тому назадъ вела со своимъ отцомъ. Но тутъ же у нея возникъ вопросъ, какая собственно связь была у него съ этимъ переселенческимъ дломъ.

— Намъ указали на вашъ банкъ здсъ, мистеръ Зандовъ, — продолжалъ земледлецъ, — куда мы должны были обратиться, чтобы подписать договоръ и внести плату за землю. И вотъ въ гостиниц, гд мы остановились, мы узнали, что вы — нмецъ, да къ тому же еще изъ нашихъ же родныхъ мстъ. Тогда я обратился къ своимъ спутникамъ: „Дти мои, намъ нечего безпокоиться! Пойдемъ къ земляку и разскажемъ ему все, какъ есть. Вдь онъ — нмецъ, у него наврно есть совсть, и онъ конечно не направитъ своихъ земляковъ прямо на гибель“.

Если Францъ Зандовъ до сихъ поръ еще въ полномъ объем не cознавалъ того, какъ онъ погршилъ со своей спекуляціей, то онъ понялъ это въ настоящій моментъ, а простыя, полныя доврія слова земляка жгли его душу сильне самыхъ тяжкихъ упрековъ. Онъ чувствовалъ себя, какъ на пытк. И вдругъ случилось нчто еще боле худшее. Фрида тихо скольз­нула къ нему. Онъ не глядлъ на нее, не будучи въ силахъ сдлать это въ настоящій моментъ, но чувствовалъ на себ ея боязливый,вопросительный взглядъ, ощущалъ, какъ дрожала рука, охватившая его руку.

— Да говорите же и вы! — обратился земледлецъ уже от­части сердито къ своимъ спутникамъ, предоставившимъ ему изложеніе всего дла. — Вдь у васъ тоже есть жены и дти, и вы свое послднее достояніе затратили на путешествіе. Да, господинъ Зандовъ, среди насъ есть бдняки, не имющіе ни­чего, кром своихъ заботъ, и не могущіе заплатить за землю не чмъ инымъ, кром своего труда. Правда, нкоторые изъ насъ находятся въ лучшемъ положеніи, и, мы думаемъ, каждый долженъ помочь другому въ новой колоніи. Насъ всего восемнадцать, у насъ дюжина ребятъ, а для малышей будетъ уже совсмъ плохо, если тамъ, на нашей новой родин, все об­стоитъ такъ скверно. Такъ вотъ дайте намъ совтъ, землякъ! Если вы скажете намъ, что намъ слдуетъ хать туда, то мы съ Божьей помощью отправимся завтра утромъ дальше, и, дума­емъ, все наладится. Видно, Самъ Господь Богъ привелъ насъ къ вамъ, и мы отъ всего сердца благодаримъ Его.

Францъ Зандовъ грузно оперся о столъ, у котораго стоялъ. Напряженіемъ всей силы воли ему удалось вншне сохранить самообладаніе. Какая буря бушевала у него въ груди, зналъ одинъ лишь Густавъ. И вотъ онъ вмшался въ дло, чтобы прервать длинную паузу, наступившую за последними словами крестьянина.

— Не бойтесь! — сказалъ онъ, возвысивъ голосъ, — вы ви­дите, у моего брата тоже есть ребенокъ, и притомъ единствен­ный, и онъ знаетъ, что значатъ для васъ жизнь и здоровье вашихъ дтей. Его совту вы можете послдовать безусловно. Ну, Францъ, что же ты посовтуешь длать нашимъ землякамъ-нмцамъ?

Францъ Зандовъ взглянулъ на трехъ крестьянъ, взоры которыхъ боязливо, но съ полнымъ довріемъ были направлены на него, затмъ поглядлъ на свою дочь и, внезапно выпрям­ляясь, произнесъ:

— Не здите туда!

Земледльцы изумленно переглянулись другъ съ другомъ, а затмъ поглядли на Зандова, давшаго имъ такой странный совтъ.

— Но вдь вы сами являетесь участникомъ этой компаніи, — воскликнулъ одинъ изъ нихъ, и его поддержали остальные. — Да, да, это такъ!

— Я самъ былъ обманутъ въ этомъ дл, — заявилъ Францъ Зандовъ. — Только теперь я боле подробно осмотрлъ земли, совладльцемъ которыхъ я дйствительно являюсь, и знаю, что он не пригодны для колонизаціи. Вслдствіе этого я не за­ключу съ вами никакихъ договоровъ, такъ какъ самъ намренъ развязаться со своими обязательствами и отступиться отъ всего этого предпріятія.

Крестьяне и не представляли себ, какую тяжкую жертву приносилъ имъ ихъ „землякъ“, какой дорогой цной было куп­лено ихъ спасеніе. Они безпомощно и съ отчаяніемъ смотрли вокругъ, и наконецъ ихъ главарь произнесъ съ совершенно удрученнымъ лицомъ:

— Однако и иcторійка же! Мы израсходовались на дальній путь и теперь застряли въ средин Америки. Назадъ возвра­титься мы не можемъ, впередъ двинуться не должны, мы пре­даны и покинуты въ совершенно чужой для насъ стран. Гос­подинъ Зандовъ, вы должны дать намъ совтъ. Вы желаете намъ добра, это мы видимъ, иначе вы не нанесли бы такого удара своей собственной выгод! Скажите же, что намъ длать теперь?

Тяжелый, мучительный вздохъ вырвался изъ груди Франца Зандова. Онъ многое долженъ былъ вынести, но онъ зашелъ уже слишкомъ далеко и обязанъ былъ довести все начатое до конца.

— Отправьтесь въ германское консульство, находящееся въ здшнемъ город, — произнесъ онъ, — и изложите тамъ свое дло. Насколько я знаю, въ Нью-Іорк образовалось одно нмецкое общество, которое тоже желаетъ колонизовать Западъ и состоитъ подъ особымъ покровительствомъ нашихъ консульствъ. Земли этого общества находятся не слишком далеко отъ той мстности, куда вы намревались отправиться; путь туда по­чти тотъ же. Остальныя подробности вы сами узнаете отъ кон­сула, ему вы можете безусловно довриться, и онъ приметъ въ васъ энергичное участіе.