Чтение онлайн

Инспекционная поездка по своим владениям в XVIII веке была обычным явлением [211] . Корни его вполне могут лежать в посещениях вновь назначенными епископами своей разбросанной по обширной территории паствы, чтобы познакомиться с положением дел в епархии. Путешествуя из одного прихода в другой, они пытались понять духовные потребности различных общин, над которыми они теперь были поставлены. Вполне естественно было следовать этой модели недавно взошедшему на престол светскому правителю, который желает ознакомиться с унаследованными им владениями, или уже давно утвердившемуся правителю, который хочет осмотреть вновь приобретенные владения. Если «вновь приобретенный» понимать широко, то крымское путешествие как раз подходит под вторую категорию.

Петр I без устали совершал поездки, чтобы проинспектировать своих подданных. Он мог появиться почти где угодно и когда угодно, чтобы увидеть своими глазами, как выполняются его приказы. Несколько раз поездки даже заводили его надолго за границу, где он мог видеть, как другие народы решают свои проблемы. Однако с его смертью такие поездки приостановились. Возродила их Екатерина II. Она приехала в Россию в 1744 году и больше ее не покидала [212] . Но ее путешествия внутри империи были настолько протяженными, что к тому времени, когда она велела отчеканить медаль, о которой шла речь в начале статьи, ей была знакома большая часть территории России в пределах досягаемости. Крымская поездка, самое знаменитое из ее путешествий, вполне соответствует традиции ее инспекционных поездок.

1. Прибалтика, 1764 год

Первой и самой скромной из основных поездок императрицы была поездка в прибалтийские губернии — Лифляндию и Эстляндию, куда Екатерина отправилась 24 июня 1764 года из Санкт-Петербурга{596}. Стремясь понять ситуацию в прибалтийских провинциях, императрица посетила Нарву, осмотрела флот в Ревеле, понаблюдала за инсценировкой морского боя в Балтийском порту, побывала в Пернове, Риге и Митаве и в конце июля через Нарву вернулась в Петербург{597}. Эту поездку длиной в месяц императрица предприняла, в частности, для того, чтобы посмотреть, насколько продвинулась интеграция прибалтийских народов в империю.

Из увиденного Екатерина поняла, что до завершения этого процесса еще очень далеко. Дворянство по-прежнему сохраняло местные политические и экономические привилегии, подтвержденные для них Петром I сорок лет назад. К тому же императрицу потрясло бедственное положение прибалтийского крестьянства. Потеряв возможность распоряжаться землей, которую они обрабатывали, прибалтийские крестьяне оказались в еще худшем положении, чем русские крестьяне{598}. В общем, предстояло еще много работы, особенно в установлении прав собственности на землю.

Спустя чуть меньше трех недель после начала поездки в Риге Екатерина получила известие о попытке освободить из заключения бывшего царя Ивана VI, который и погиб в результате этого происшествия. Благодаря усилиям находившегося в Петербурге Никиты Ивановича Панина положение держалось под контролем, но императрица тем не менее поспешила назад в Петербург, чтобы наблюдать за расследованием, она прибыла туда 25 июля [213] .

Несмотря на то что поездку пришлось прервать, Екатерине удалось восстановить традицию. Она рассчитала поездку так, чтобы обследовать область, отдаленную от центра государства. Более того, территория, которую надлежало инспектировать, отличалась культурой и традициями от центральных областей. С другой стороны, путь туда и обратно проходил только по суше: до водных путешествий было еще далеко. И, вероятно, как раз из-за трудностей, связанных с сухопутным путешествием, никто из российской знати и иностранных дипломатов не был приглашен. Пока это была только рабочая поездка. 

2. Среднее Поволжье, 1767 год

Во многих отношениях путешествие императрицы по Среднему Поволжью предварило ее крымское путешествие. Подготовка к путешествию проходила зимой и в начале весны 1767 года, когда большая часть привилегированного общества была занята выборами делегатов в Уложенную комиссию {599} . Екатерина со свитой отправилась по суше из Москвы 28 апреля и 1 мая прибыла в Тверь. Там ее уже ждали шесть специально построенных галер и судов с припасами. На следующий день суда снялись с якоря, и флотилия почти с двумя тысячами человек на борту направилась вниз по Волге мимо Рыбной слободы, Ярославля, Костромы, Кинешмы, Нижнего Новгорода, Чебоксар, Казани (где путешественники остановились на неделю), Симбирска, откуда путешественники двинулись к Алатырю, Арзамасу, Мурому, Владимиру и Коломенскому {600} . На борту находились такие представители российской знати, как Григорий Григорьевич и Владимир Григорьевич Орловы, Иван Григорьевич и Захар Григорьевич Чернышевы, Иван Перфильевич Елагин, Дмитрий Васильевич Волков, не говоря о большей части дипломатического корпуса, который добрался, правда, только до Костромы {601} . Чтобы занять себя во время скучных переходов, Екатерина и некоторые придворные переводили на русский исторический роман Жана Франсуа Мармонтеля «Велизарий» [214] . Водная часть путешествия закончилась в Симбирске, где путешественники сошли на берег и направились в Москву. По прибытии в древнюю столицу императрица открыла заседания Уложенной комиссии.

Путешествие по Волге оказалось более убедительным «прогоном» крымского путешествия, которое произойдет ровно через два десятилетия, чем путешествие в Прибалтику. Во-первых, путь в основном проходил по воде — этот способ передвижения очень полюбился императрице и ее окружению{602}. Во-вторых, это путешествие помогло императрице познакомиться с действительно экзотической частью Российской империи, той, что была неведома ей прежде, но все же нуждалась в издании новых законов. Для этого Екатерине необходимо было понять нужды не только многочисленных староверов, но и потребности татар и других мусульман, разобраться в их отношении к православию и государству. Путешествие, с точки зрения императрицы, идеально для этого подходило. Оно станет ее первой встречей с «Азией». И наконец, среди пассажиров, по крайней мере в первой части пути, находилась большая часть дипломатического корпуса. Перед следующими поездками императрица будет тщательно просеивать дипломатов и брать с собой только немногих, выбранных за их ум, общительность и причастность их суверенов к ее дипломатическим проектам. К компании она будет добавлять персон из числа иностранной знати, некоторые из них оставят потом красочные и занимательные, хотя и не всегда достоверные, рассказы. 

3. Могилев, 1780 год

Вскоре после того как императрица вернулась из путешествия в Поволжье, разразилась война с конфедерацией польской шляхты, а затем Турция объявила войну России. После этого последовали первый раздел Польши, Пугачевское восстание, вялая война Габсбургской империи с Пруссией [215] и всплеск законодательной активности. Только к 1780 году императрица была готова к другой крупной инспекционной поездке, в данном случае по западной и северо-западной России, по территории, большую часть которой Екатерина отняла у Польши во время первого раздела этой многострадальной страны {603} . Среди населения было большое число католиков и евреев. С ними надо было обращаться осторожно.

Императрица покинула Царское Село 9 мая, чтобы лично посмотреть, какие проблемы были там и насколько успешно справляются с ними ее новые политические институты. Она посетила Ямбург, Нарву, Гдов, Псков, Остров, Опочку, Полоцк и Могилев (провинции двух последних были выкроены из бывшей польской территории), Шклов, Оршу, Смоленск, Великие Луки, Порхов, Старую Руссу, Новгород и вернулась в Петербург 12 июня{604}.

Путешествие именно по этому маршруту обладало еще одной привлекательной стороной — присутствие императора Иосифа II Габсбурга. Услышав о планах путешествия императрицы, он сообщил по секрету своему послу в Петербурге Людвигу фон Кобенцлю о своем желании воспользоваться присутствием императрицы вблизи границ Габсбургской империи, чтобы встретиться с ней. Кто знает, может, ему даже удастся уговорить ее разорвать союз с Пруссией?{605} Скрыв, хотя и не очень удачно, свое настоящее имя, он под именем графа Фалькенштейна встретился с Екатериной, и они продолжили путешествие в добром согласии{606}. Иосиф отделился у Смоленска и направился в Москву, а Екатерина поехала домой. Впоследствии в Петербурге они провели вместе три недели.

И опять преемственность очевидна. Путешествие было долгим, но не дольше предыдущих, заняло чуть больше месяца. Оно познакомило Екатерину с ее вновь приобретенными территориями — территориями отчетливо нерусскими по характеру. Но было и нарушение преемственности. Ввиду особенностей местности путь проходил только по суше. И из-за этого попыток взять с собой иностранных дипломатов или избранных представителей своей или иностранной знати даже не делалось (исключая, естественно, Иосифа II). Пока поездки Екатерины были довольно унылым предприятием. Но в будущем это изменится. 

4. Планы путешествия императрицы в Херсон, 1780–1783 годы

Пока Екатерина ездила только на север, на восток и на запад, чтобы лучше понять свое протяженное и неоднородное царство. Юг России, где большая часть территории была присоединена только в 1774 году, оставался за пределами кругозора императрицы. Поэтому теперь она решила отправиться на юг, осмотреть порт и крепость Херсон, строить который князь Потемкин начал в 1778 году на земле, захваченной у турок. Уже осенью 1780 года Koбенцль сообщал своему монарху о том, что императрица планирует в 1782 году посетить Херсон и желала бы по пути устроить с императором встречу, о которой они договорились в Могилеве. Она, как предполагалось, возьмет с собой нескольких дипломатов из числа своих любимцев: британского посланника Аллейна Фитцхерберта, французского посланника графа Луи Филиппа де Сегюра и посла Габсбургской империи Кобенцля. Вызывающе выглядело отсутствие в этом списке имени прусского посланника Иоганна фон Герца. Разгневанный, он отомстил тем, что распространил слух, будто императрица будет дожидаться отъезда своих сына и невестки в Западную Европу и лишь потом отправится в путешествие, опасаясь заговора с их стороны в свое отсутствие{607}.