Чтение онлайн

В нынешней ситуации важно появление новой элиты. Элита, которая не будет имманентно содержать прививку против общественников, скоро будет незаметно захвачена таковыми. Через систему межличностных отношений общественники захватили власть в стране. Ни один президент переломить ситуацию не сможет, если не будет принята система мер использования мягкой силы для формирования элиты предметников, для борьбы с общественниками. Без этого любые меры по изменению ситуации в стране, по борьбе с коррупцией будут напоминать известные слова из басни Крылова «А Васька слушает, да ест». Иногда под звук слов есть приятнее. Но впрочем, эти слова надо отнести не только к партийной программы Гражданской инициативы, но и к совестливым представителям других партий, особенно к правящей. Нужны системные меры, затрагивающие как факторные причины, так и кумулятивные. Но радикальное решение — выдавливание одного типа элиты другим — предметниками. Нам же предлагается рационально-достиженческую элиту заменить так же рационально-достиженческим типом личности, но более молодыми, с меньшим опытом воровства, коррупционности или с большей долей наивности, удобной для самосохранения психики в бодром состоянии при видении происходящего и обосновании путей достижения будущего. Это не относится к тем немногим, кто даже в этих условиях пытается быть честным, работящим, справедливым. Но по росту расходов на народные стройки и по другим признакам таких все меньше и меньше. Даже в оборонке, где традиционно царил дух патриотизма и самоотверженного труда, все чаще и чаще общественники празднуют очередную победу в борьбе за бюджетные деньги. Это именно общественники, так как без широких связей создать систему обналичики, умного, внешне правдоподобного воровства в оборонке это совсем не просто. Это высшие интеллектуальные достижения в рамках социального интеллекта.

Даже, казалось бы, прямые положения программы по борьбе с коррупцией предлагают постепенную смену одних на других. «Борьба с коррупцией: резкое сокращение контрольных, распределительных и разрешительных функций бюрократии и передача их части общественным организациям предпринимателей и потребителей. Общественная антикоррупционная экспертиза правовых актов, пресечение действия схем получения и легализации коррупционных доходов. Введение доказывания чиновниками законности происхождения своих денежных средств, если их размер существенно превышает официальные доходы чиновников. Конфискация имущества осужденных за коррупционные действия». Вместо контрольных органов с государственными чиновниками, которые хоть как-то поддаются управлению, появятся общественные организации, которые будут заниматься этим же, но уже от всей общественности. Кто знаком с такой системой знает как порой некоторые экологические организации выполняют заказы на борьбу с той или иной фирмой, предприятием. Это намного опаснее государственных служащих. При внешней видимости открытости на деле протекают сложнейшие негативные изменения и в общественных организациях, которые получают возможность быть подкупленными общественниками, но пока кажутся беспристрастными. Общественная экспертиза важна, но на одно искреннее объективное экспертное заключение может появиться и появится десяток от нужных организаций. Появятся сотни экспертных сообществ, которые на этом будут зарабатывать.

Так что же делать? Нужна система, когда управляют страной, предприятиями предметники. И критерий выделения их один — результаты практической деятельности. Допустим, появилось у нас в стране современнейшее производство микросхем в Зеленограде. Продукция очень нужная для страны, для экспорта, самые высокие технологии использованы в этом производстве. Надо и давать средства, землю, возможности тем лицам, которые это производство продумали, организовали, воплотили, освоили, которые рискнули на такое дело. Давать все это для любых последующих проектов. Это настоящие предметники, резонаторы. Если такие не смогут сделать нечто подобное, то они и не возьмутся за дело. Смогут — давать деньги им, а не банкам для поиска таковых. Банки найдут тех общественников, которые сделают незаметный, блестящий откат. Других они просто могут и не видеть. Не видят, и все тут. Зрение совершенно другое, установки другие, культура другая, люди другие. Сплотился коллектив, который может строить новые современные производства, тут есть надежда — может возьмутся представители этого коллектива возглавлять район? Успешно поруководили районом, так может возьмут на себя город, область? И решения должна принимать группа людей, которая вывела вперед предприятие, район, город, страну… Но это уже задача социального конструирования с учетом понимания взаимоотношений психотипов, непростого взаимодействия общественников и предметников. В этом случае анализ — что делать — переходит из плоскости государство — не государство, чиновники — не чиновники и т. д. в иную плоскость. Она переходит в плоскость решения задачи — искать самых лучших, зная, что общественники сделают все, чтобы оказаться на этом месте. Зная, что наше сознание даже при величайшем опыте руководящей работы, чаще нас подводит в таком поиске. Значит нужны объективные показатели и такое социальное конструирование, которое бы учитывало имеющиеся знания на этот счет и их ограниченность. Так покажите это… Все дело в том, что это уже внедрено и дает положительный эффект. Но налить в стакан можно только тогда, когда он ниже источника живительной воды.

Некоторые выводы.

Все перечисленные проблемы народ видит, чувствует, понимает. Хотя порой высказать не может. Но голосует так как понимает. И если партии не готовы дать реальные программы борьба с кризисом, и народ это чувствует, то порой идет на радикальные меры — поддерживает самых решительных, самых категоричных, самых неожиданных для самого народа. В том числе, как мы знаем из истории, путем поддержки нацистов. В годы кризиса они обычно приходят к власти или могут прийти.

В программных документах партий, а главное — в лидерах партий, не выражены в ожидаемой мере архетипы души русского народа. Нет достаточно внятного чувствования мягких сил и их использования в интересах сплочения людей на достижение значимых целей. Если это так, то не занятую нишу займут те, кто бессознательно это будет чувствовать, на уровне инстинктов, на уровне не поддающемуся системному осмыслению, на уровне интуиции. Такие лидеры сложно управляемы, но за ними могут пойти немалое число последователей. И примеры таких ситуаций мы уже наблюдаем. Поэтому так важен исторический взгляд на процессы, которые уже проходили, когда зверским чутьем лидерам удалось уловить движения душ народов и направить это движение в ад. Чтобы не повторилось это — необходимо понимание сути мягкой силы и в историческом аспекте. Необходимы другие лидеры партий, другие программы. Но главное не программы. Необходимы другие люди, и в массовом масштабе.

Общественники ведут себя по-разному в зависимости от ситуации. Чаще они подстраиваются к ситуации, а затем меняют ее в своих интересах. Это характерно и для российского правительства в начале второго десятилетия XXI века.

Вместо решений вопросов — их бурное обсуждение, которое заканчивается порой ничем. Борьба с наводнением в Приморье и некоторые другие моменты — приятное исключение. Но в стратегическом плане что хотят российские власти до последнего времени было не понятно никому, по-видимому, даже самой власти. И смысл многих решений, изменений — борьба за власть. А это высшая ценность, высшие страсти для общественников. Вместо решений вопросов — внутричиновничьи разборки. И бизнес не строит иллюзий. Крупный бизнес, владельцы которого давно купили себе место под солнцем в относительно спокойных и в климатически комфортных странах, теперь выводит собственность из юрисдикции России. Средний — готовит место для переселения за рамками России, то есть повторяет путь крупного бизнеса. Мелкий разоряется. В возможности бизнеса верит все меньшее и меньшее количество людей. Вся надежда на капитальные вложения со стороны государства. Но главное понимание куда их вкладывать и кого поставить во главе этих бизнес-процессов. С кадрами у власти не просто плохо, а очень плохо. Хотя отдельные люди появляются. Чаще при наводнениях, катастрофах, при кризисе вперед выдвигают тех, кто до этого был в тени. Это потенциальные предметники. Они даже стоят перед камерой иначе, чем типичные говоруны.

Наряду с тенденцией типичной для власти общественников, есть и иная. Есть люди, кто трудится, кто напрягается изо всех сил, и как ни странно, получает положительные результаты. Есть, кто готов трудиться, напрягаться, есть даже те, кто обладает профессиональными компетенциями для этого. Но общественное мнение пока идет не за ними. Как всегда в истории, воспроизводится культура элиты. Только изменив элиту, можно изменить общество.

Общественники при громких и возбуждающих рассуждениях, при эффектном многословии рождают себе подобных. Отдельные исключения не делают погоды. Власть занята вечным — борьбой за власть. Принципиальные вопросы экономического развития, драйверы такого развития мало кто обсуждает. Приватизируются остатки власти у тех, кто не стал в строй или может в случае кризиса начать лягаться. Власть игнорирует реальность. Иррациональность власти уже не удивляет. Удивляет то, что иногда бывают рациональные решения.

Экономические драйверы развития не анализируются в силу разных причин, в том числе и по причине не беспристрастности оценки экономических школ, экономистов.

Либеральные экономисты дороги власти не только в силу системы межличностных отношений. В России не принято рвать просто так те отношения, которые сложились в нелегкие времена. Либеральные экономисты дороги своей идеей, что рынок все расставит по своим местам. С такой идеей и делать можно совсем не много, но можно работать с «чистой совестью», можно бороться за власть. И это состояние, близкое к иллюзорному, иррациональному, в той или иной степени присуще некоторым представителям российского правительства. И если какие факторы реально движут российскую реальность, так это цена на нефть. Будет расти цена на нефть — продержимся. Не будет расти — спишем все на падение цены. А что еще? Если правительство не принимает конкретных мер (кроме обсуждения этих самых мер), если принятые меры не доводятся до конца и степень исполнения принятых задач минимальна.

Ясного понимания что и как делать нет. Но надо отдать должное — такого понимания нет и у правительств тех стран, которые недавно находились под тотальным влиянием либеральных экономистов. В развитых странах тоже нет ясного и четкого понимания ни на уровне правительств, ни на уровне экономистов что и как надо делать в самое ближайшее время.

У предметников все несколько по-иному. Говорят меньше, восхваляют себя меньше. Часто становятся объектом критики умных и умело говорящих политиков. Но проходят годы, а рядом появляются знающие, умеющие люди, растут кадры. И дело движется. Но в период господства общественников внутри этой группы лиц, в рамках разоряющегося но не сдающегося бизнеса, внутри госслужбы есть немало толковых, думающих людей. Есть на кого сделать ставку. Таковые всегда есть в российском народе. Это показывает история.

В России есть и немало творчески мыслящих экономистов идеи которых заслуживают обсуждения по крайней мере.

Концептуальные взгляды А. Ю. Михайлова.

Один из них Алексей Михайлов [6]. Он констатирует наличие различных трендов в развитии богатых, бедных и развивающихся стран. При этом тренд снижения темпов развития у богатых стран является по его мнению долговременным. А кризис просто закрепил этот тренд. Причины такого состояния он видит в 1) сокращении инвестиций в ВВП и 2) в завышении курса своих валют. Соответственно, причины высоких темпов развития в некоторых странах он видит в увеличении инвестиций в ВВП и в занижении курса своих валют. Это проявляется в положительном торговом балансе, росте валютных резервов и др.

Можно ли изменить ситуацию в этих группах стран быстро и безболезненно? Скорее всего, нельзя. Так снижение курса валюты в США привело бы к снижению уровня жизни населения. Ведь большая часть дешевых товаров покупается в Китае и других странах с низким уровнем заработной платы населения, с высокой производительностью труда и низкой стоимостью производимой продукции. Для политики импортозамещения необходимо время воссоздания промышленности, которая постепенно ушла из США в страны с более благоприятными условиями для производства. Да и кто вернет предприятия в страну с самым большим налогом на продукцию успешно работающих предприятий и не занимающиеся махинациями, которые общественники грамотно называют политикой по оптимизации налогообложения. Здесь нужны радикальные меры, которые резко снизят комфортность существования практически всех профессиональных, социальных, возрастных групп. Ни одна администрация США на это не пойдет. Надо ждать углубления кризиса. Но меры выхода из него следует искать уже сейчас.

В этой связи экономические причины первого уровня, первого порядка названы правильно. Но тут же возникает иной вопрос: а что нужно сделать, чтобы начались вложения в ВВП, чтобы произошло снижение курса национальных валют, то есть чтобы люди стали меньше потреблять, но больше работать?

Вложения в ВВП.

Вложения в ВВП всецело зависят от политики тех лиц, субъектов экономической активности, у которых есть деньги. Все государства в долгах. Счет этих долгов идет уже в количестве ВВП, производимой этими странами. Нет денег у государства. У работающих предприятий денег нет. Они в долгах так же. У домохозяйств денег нет. Они в долгах до такой степени, что уже экономически не выгодно им давать кредиты — не отдадут. Деньги только у тех, кому все должны. Но это люди степенные. Они за свою жизнь, профессиональную деятельность привыкли строить различные финансовые схемы по получению денег, по организации кредитов за определенное вознаграждение, по присвоению части денег, которые выпускает ФРС. И они все в поту и интеллектуальном напряжении. Ведь идет острая борьба за деньги ФРС. Их уже не хватает для всех банков. Их уже не хватает даже для учредителей ФРС. Общество начинает контролировать процесс печатанья ничем не обеспеченных денег. Разве в этой ситуации может идти речь о том, что нужны вложения в ВВП, что нужно развивать реальное производство? Они не знают что это такое, и они не будут вкладывать деньги в производство. Деньги оказались не у тех, кто может их вложить в ВВП. Но главное даже не в этом. Не ясно под какую идею вкладывать деньги. Раньше такой идеей были строительство железных дорог, строительство новой страны, развитие промышленности и т. д. Нет сейчас людей с подобными идеями, которые бы подхватил весь народ, и соответствующими деньгами. У кого есть деньги думают не об этом, а о том как их увеличить. Это общественники. Этот психоэкономический кризис в значительной степени связан и с духовной ограниченностью, ограниченностью идей — что надо делать для человечества. То что нужны деньги, эта идея стала понятной. А что дальше? Ведь многие накопили и не мало, а счастья нет…