Чтение онлайн

Поэтому предложение платить более высокие заработки в НИИ, в Академии Наук, а не класть деньги в кубышку, чаще равносильны выбору того пути развития, на котором мы уже были. Незаработанные деньги, а добытые путем выбивания их из вышестоящих инстанций, или заработанные вне оптимальной системы мотивации людей, — медленно разрушают данную социально-экономическую структуру. Сомнений в том, что полученные деньги возьмут под свой контроль общественники — нет. Таким путем мы воссоздадим то, от чего все вместе недавно отказывались и критиковали. А ностальгия про прошлому (там много хорошего, правильного) более по причине несовершенства настоящего и непонимания целей развития, чем по сути проблемы. Хотя прошлое во многом было не таким плохим, каким оно казалось в период перестройки.

По А. Кудрину денег нужно столько, сколько нужно для естественного развития экономики. С точки зрения финансиста так и должно быть — сколько экономика просит денег, не деградируя вместе с увеличением количества денег, — столько и давать. Если давать больше — будет хуже. Так оно и есть, но с маленькой поправкой. Все зависит от того, кому давать. Давать банкам — будет хуже. Давать производителям, которые всецело зависят от банковских структур — лучше не будет. Давать тем, кто производит самую востребованную, высокотехнологическую продукцию, продукцию, которая пользуется спросом за рубежом и внутри страны — развивать экономику с опорой на тех, кто это может. И постепенно ситуация улучшится, темпы развития возрастут. Но это уже примат социологии, политики — кому давать и сколько ради повышения темпов развития.

Понимание закона падения эффективности капитала связано с размышлениями А. Кудрина. С падением качества экономически активного населения изменяется и спрос в обществе. Условно спрос можно разделить на инвестиционный и потребительский. Инвестиционный спрос — является базовым для развития общества. Это спрос элиты, господствующего класса в новых средствах производствах, в новых проектах (как экономических, так и социальных), которые ведут к росту общественного производства. Именно базовый спрос уменьшает количество безработных, увеличивает заработную плату наемным работникам. И такие процессы реально происходят в экономике в эпоху господства резонаторов. А вот при постпострезонаторах растут эмоционально-иррациональные потребности, и в первую очередь у господствующего класса. Инвестиционный спрос не растет, порой он даже падает. Инвестиционный спрос со стороны элиты заменяется потребительским — покупают не станки, заводы, а престижные вещи, статус… Культуру потребления, спроса господствующего класса начинает подражательно воспроизводить средний класс. И в это время сколько не вкладывай средств в экономику — она будет работать более не на производство новых станков, новых средств производства, не обслуживать мировоззренческие цели развития общества, а на обслуживание иррациональных потребностей элиты, которая уже не задает верные стратегические цели развития общества. Она активно потребляет и делает деньги на эксплуатации потребительского спроса, который все более становится иррациональным. И для удовлетворения таких иррациональных потребностей элиты, среднего класса более нужно не материальное производство, а маркетинговые изыски, манипуляции с общественным сознанием, с сознанием потребителей. Поэтому вложения в маркетинг начинают давать на первом этапе лучший результат, чем вложение в реальную экономику.

Происходит падение эффективности капитала. И этот процесс идет давно. Можно даже сопоставить динамику роста количества лиц с психическими отклонениями в обществе за столетие и динамику падения эффективности капитала. Зависимость примечательно показательная. По мере психопатизации общества, с одной стороны, получение прибыли идет все больше и больше за счет игры на эмоциональных потребностях людей. С другой стороны, возможности такого искусственного повышения цен «на стеклянные бусы» возрастают. Нормального человека убедить платить тысячи долларов за губную помаду сложнее, чем лиц с психическими отклонениями. Но делать это уже могут не лица, которые вкладывают средства в реальную экономики, а лучшие представители маркетинга, в том числе и финансового капитала. Прибыль растет, но не у реальных производителей, а у лиц, которые могут виртуозно играть на эмоциональных потребностях людей.

А. Кудрин стремится избежать ситуации, возникшей во многих странах, в том числе и в Евросоюзе. Текущий финансовый кризис там это всего лишь симптом основной болезни монетарного союза: потери конкурентоспособности его южных членов, периферийных стран. Евро открыл этим странам доступ к дешевым кредитам. И куда они пошли? Они пошли на рост заработных плат, на социальные расходы (иначе не переизберут) и др. Но эти кредиты не пошли в силу системных причин на реструктуризацию производства. Нынешние европейцы в своем большинстве более подвержены потреблять, менее сохранять, копить. Такая установка населения, иждивенчество привели к росту заработных план, внушительных денежным дефицитам. С ростом дефицитов при населении с таким качеством растет интенсивность социальных требований, а не мотивация к труду. Одна и та же ситуация в зависимости от исторического контекста и качества населения может вести как к росту эффективности производства, так и к росту социальной напряженности. Мы можем повторить путь Евросоюза. Впрочем, настроение на рост заработной платы, пенсий, не связанный с ростом эффективности производства, уже достаточно быстро формируется и в России. И с ростом эгоизма, степени иррациональности потребность в росте стандарта жизни у людей не связывается с потребностью лучше работать. Эта зависимость (хорошо поработаешь — хорошо полопаешь) вытесняется из сознания людей, когда они находятся в повышенном эмоциональном состоянии. И какие бы бюджетные ограничения при этом не предпринимать это пока не выводит страны Евросоюза из ситуации роста долга периферийных стран. И все по законам защитных реакций, все иррационально. Вначале взятый долг перекрывался дешевыми кредитами, которые шли на расходы в ожидании того, что все само собой выправится. Долгие годы легких денег сформировали у народа уверенность, что и в дальнейшем их правительства смогут легко и естественно решать возникающие проблемы. А если не решают — нужно новое правительство. А если не могут отдать долги, то виноваты те, кто их давал — не просчитали риски и во время не предупредили, не проконтролировали расход средств. Раз виноваты — так же терпите последствия неизбежного дефолта. И эту логику не изменить не изменив суть людей. А более всего суть людей меняется в кризис.

Нужно работать. А уже разучились. А. Кудрин спасал нас от этой ситуации. Конечно, у нас, как и в Европе, много людей, которые хотели бы получать легкие деньги. И на словах они должны пойти на развитие экономики. А на деле — все как есть, примеры перед нами. У нас нет механизма без коррупционного прохода денег в нужные экономические проекты.

Отсутствие легких денег избавляет (насильственно) от неоправданного риска в экономике. Спрос меняется в конечных точках потребления достаточно динамично. То взлет продаж легковых автомобилей до 30 % в год, то резкий их спад. В то же время, чтобы обеспечить производство автомобилей с такой динамикой продаж, необходимы соответствующие капиталовложения, необходимо то набирать, то сокращать работников, то увеличивать, то сокращать количество точек продаж и т. д. При высокой динамике спроса динамика рисков производителей растет в еще большей пропорции. Это психологически изматывает владельцев бизнеса, ТОП-менеджмент. Попереживав так год — три, ТОП-менеджмент, владельцы бизнеса начинают или идти ва-банк и разорятся, или становятся более консервативными в своих решениях. И то и другое ведет к падению темпов развития. В этих условиях падает потребность и в долгосрочных прогнозах, так как прогноз не сбывается даже в диапазоне нескольких лет. А раз так, то и потребность в людях, способных к длительным прогнозам, уменьшается. То есть уменьшается количество лиц, живущих дальними целями. Экономика все более и более захлебывается короткими планами, короткими целями развития, все более и более живет «здесь и сейчас». А это ведет к усугублению кризиса. Длительная волатильность делает людей иными. Этот процесс протекает медленно, но так же медленно исчезают последствия этого процесса. Во многом это связано с закономерностями образования условных рефлексов, динамических стереотипов. Как ни странно, высокие проценты за кредит, избавляют от этого изматывающего психологически состояния. В этом случае сохраняется то производство, которое есть и даже оно чуть-чуть сокращается. Становится меньше неразумных опытов с истерзанной экономикой. И это лучше, чем раздавать деньги для игры на биржах. А что мы ждем? А ждем, когда появится элита, правительство, экономически активное население, которые в состоянии не проесть, а освоить те огромные средства, которые потенциально есть у страны. Ждем прозрения. Это лучше, чем допускать очередную ошибку.

Без соответствующих политических решений, без примера элиты нам проблемы с места не сдвинуть. Она тяжела и для Запада, а для России особенно. Нужной элиты у нас нет. С нынешней дела обстоят так как обстоят. У нас сосуществуют два основных психотипа людей — рационально-достиженческий и эмпатичный. Для каждого психотипа в целях более быстрого развития нужны различны, а порой и противоположные методы управления, способы мотивации людей. Для эмпатичного психотипа эффективной формой управления является казачий круг или крестьянская община, перерастающая в коллективное разумение, совместное обсуждение и решение. Для другого психотипа более эффективно опираться на индивидуальные способности. И это нужно одновременно с системой принуждения. То так, то так. Одно уживается со вторым сложно и противоречиво. Но дает неожиданный эффект, рывок в развитии, когда массовый энтузиазм, коллективизм сочетается с принуждением тех, кто не попал под этот энтузиазм. Воссоздание Путиным такой модели управления, построение вертикали власти, сочетание выборности руководителей с назначением из центра — это поиск в данном направлении. И никогда всем ни одна система управления в России нравится не будет. Более того, одни и те же люди могут поддерживать одну систему управления, а затем изменить свое мнение и начать ее критиковать. И это будет до тех пор, пока не начался трудовой энтузиазм, рывок в развитии, который может удивить всех. Эти механизмы (внушения, подражания, влияния архетипов, включение мягкой силы нужной направленности и др.) слабо поддаются разумению, их можно чувствовать изнутри, находясь в резонансе с переживаниями своего народа. И народ чувствует кто есть кто, что и как делается, и безошибочно поддерживает того, кто делает ожидаемое большинством народа. Этнический состав, ментальность населения в России иная, чем в демократических государствах Запада, которые и со своими традициями демократии уже не справляются со складывающейся ситуацией. Ждем, когда появятся те, кто может чувствовать душевный уклад россиян. Ждем, когда мы сами осознаем что и как делать. Без этого любые средства разворуем, пропьем, проедим, раздадим для помощи другим, умно вложим в иностранные банки, а затем возьмем их же в кредит, но под более высокий процент и т. д. Мы не глупы, изворотливы, противоречивы. Но не долго ли ждем?

Не долго ли осознаем свои национальные отличия? Для немцев дисциплина есть дисциплина. Для нас такие же требования могут считаться тиранией, диктатурой, самодурством, произволом. И если один психотип с покорностью подчинится здравым требованиям дисциплины (приходите «правяти нами»), то другой будет истошно кричать о потери родной демократии. И громче всех будут кричать общественники. Но будут кричать по поводу того, что не дает им диктатура демократично получить барыш за счет связей, отношений, за счет более быстрого объединения в неформальные и формальные группы, опережая в этом предметников. Вся надежда только на то, что на Западе вскоре подадут пример того, что демократия это не есть самоцель. Кто-то уже говорит и эти слова.

При нынешней демократии, при нынешней социально-экономической ситуации прав А. Кудрин. При нынешней демократии деньги на развитие разворуют. А для чего нужна демократия общественникам?

Мнение Кустова В. Н. интересно не только тем, что его высказывает ученый, но и тем, что это практик, который достиг многого в создании бизнеса от сельскохозяйственного производства до нанокластера, до успешного завершения строек, которые по размаху, духу, по темпам строительства соответствуют лучшим временам развития СССР. Это мнение выражено концептуально. См. Кустов В. Н. Курс лекций по экономике. Теория денежного обращения. — Бирюч, 2013. — 30 с. и др.

Выдвинутая концепция продемонстрирована на существовании воображаемой, но поддающейся образному восприятию «идеальной деревни». Для выстраивания гармоничных отношений между людьми, когда все работают и обмениваются результатами своего труда без денег, надо два условия. 1. Осознание своих потребностей. 2. Чтобы люди могли договориться как будут эти потребности реализовывать путем натурального обмена результатов своего труда (кузнецы — пахари — животноводы и др.). Но в результате психологических особенностей людей, нашего естественного эгоизма, в результате роста производительности труда большинству людей кажется, что их труд недооценен. Отсутствие единого критерия для оценки качества, количества и инновационности труда объективно и субъективно приводит к противоречиям в отношениях между товаропроизводителями. Кроме того люди страстны. Появляется куча страстей — расшить валенок бисером и др. То есть неравномерность роста производительности труда и трудно прогнозируемое изменение потребностей людей создали основу для возникновения денег как средства накопления и меры стоимости. Излишки товара стали «впихивать» в соседние деревни, передавать на реализацию еще дальше. Появилась потребность в купцах. Начинается борьба дорогих и дешевых, качественных и не качественных товаров и др. Видимое решение проблемы путем расширения социального пространства, порождает еще большие проблемы, а именно возрастание конфликтности в обществе, войны. Автор делает вывод: наше общество уже давно пошло не по пути самосовершенствования и осознания необходимости достижения гармонии в социальных отношениях, а по пути расширения социального пространства своей деятельности и решения проблем за счет внешних источников. Ввиду того, что купцы объективно способствовали накоплению диспропорций в социально-экономических отношениях, они во многих цивилизациях считались профессиональной группой людей с изъяном, а порой и низшим классом.

Возникновение денег стало выгодно тем, кто занимался обменом и в период возникновения прибавочного продукта. Деньги были не мерой стоимости того золота, из которого они изготовлены, а мерой договоренности людей о выражении в стоимости товара вложенного в него способностей и страстей. Золото выполняет свою функцию средства платежа только когда оно в дефиците. Оно выступает как средство платежа и как инструмент формирования резервов до тех пор, пока люди признают его в этом качестве. Но дело в том, что стоимость товара постоянно меняется. И этим можно манипулировать через обмен.