Чтение онлайн

Сундук хоть и был небольшой, но денег в нём оказалось немало, целых пять тысяч золотых. Это очень большая сумма. Но когда я сравнила с приходами, то оказалось, что за те три года, пока никто не вёл расчётов, эта сумма покрывала только минимум первого года. Соответственно, за последние два года денег либо не приходило, либо они были спрятаны ещё где-то.

Возможно, Сорона не собиралась убегать. Возможно, она планировала потихоньку вывезти те деньги, которые у неё были. Ну или же, как вариант, эти деньги спустя год никто уже и не собирал. Сорона стойко молчала, не рассказывая, кто был её подельником. А вот контракт с ней я так и не нашла.

Я даже попыталась связаться с лордом Риеттом и уточнить, может быть, у него есть информация, где находится договор с Сороной. Но ответ, который довольно быстро пришёл от лорда, был чётким и ясным:

«Сорона работает давно, и пришла она в замок ещё до того момента, как умерла супруга Лорда».

Попытки растормошить Лорда Рагнара и уточнить у него тоже ни к чему не привели.

Лорд отказывался со мной общаться. И хотя в последние дни Лорд был трезвым, он оставался всё таким же мрачным. Принимать пищу с нами в общей гостиной, которая после того, как её отмыли засияла новыми красками, лорд отказывался.

Я каждый раз утром заходила к Лорду сама, приносила ему завтрак и рассказывала, какие планы на день. То же самое делала и вечером, правда, уже с помощью слуг, потому что блюд на подносе было гораздо больше. И рассказывала, что было сделано.

Не знаю, слушал ли лорд или нет, но только когда в одно прекрасное утро приехали арендаторы, и я, устав выслушивать те «сказки», которые они мне рассказывали, попросила капитана Гаррета позвать лорда, то он пришёл в кабинет и сев за стол, всё с тем же мрачным выражением на лице, стал слушать.

И арендаторы вдруг «волшебным» образом замолчали и подписали все бумаги о задолженности за последние два года.

Но когда я попыталась поблагодарить лорда, то в ответ получила холодный уничижительный взгляд:

— Это ваши обязанности, впредь не беспокойте меня по пустякам.

Я, конечно, расстроилась, но не стала ничего ему высказывать, ещё уволит, а мне и податься пока некуда, да и с Андером надо продолжать работать. Мне казалось, что я могу помочь мальчику «вернуть ножки».

Зато я организовала переезд Андера и Петара вниз, в те покои, которые раньше занимала Сорона. Там всё вычистили, вымыли, всё бельё поменяли и расставили мебель так, чтобы маленькому мальчику было удобно заезжать на коляске.

Я наконец-то посмотрела на его ножки и спросила Петара:

— Как часто они показывались доктору?

Оказалось, что доктор приходит раз в месяц, но ничего, кроме микстуры, мальчику не даёт.

— А что делает эта микстура? — спросила я.

Петар рассказал, что иногда мальчика беспокоят боли.

— А где? — спросила я.

— Он чувствует боль в спине и в ногах. И тогда ему помогает эта микстура, — пояснил Петар.

А я подумала, что боль — это хорошо, ведь если есть боль, значит, ткани живые. А опыт работы мануальным терапевтом у меня был большой, я и своих деток сама массировала, никогда никого не нанимала.

Вот и сейчас я присела на корточки напротив Андера и сказала без всяких «лордов»:

— Малыш, ты сейчас ляжешь на животик, я тебе ножки помну, спинку помну. А ты, что будешь чувствовать, сразу мне говори.

Мальчишка испуганно кивнул, но сделал так, как я сказала.

И я очень осторожно сделала мальчишке массаж на снятие тонуса, потому что маленькие мышцы были перекошены, мальчик много сидел. С ним, конечно, Петар занимался, но тех упражнений, которые обездвиженному ребёнку надо делать, никто, конечно, с ним не делал.

В покоях я распорядилась сделать хорошо отполированную деревянную трубу и подвесить её в проёме двери, сделав импровизированный турник. На бумаге нарисовала детский городок и пригласила плотников, чтобы заказать всё, что нужно.

Когда Петар увидел, что это будет, он сам загорелся всё это собрать и поставить для своего подопечного.

Я подумала, пусть пока мальчишка не может лазить по лестнице, используя и ноги, и руки, но руки-то у него должны быть сильные. Не может ногами, значит, будет руками. А может быть, получится и ноги ему восстановить, ему ещё так мало лет!

Я, как человек, который был далёк от магии, видимо, не понимала, что для тех, кто знает о магии, диагноз Андера казался необратимым. Но, как это бывает и в жизни: ты можешь не знать, что это необратимо, и совершить то, что называется чудом.

Андер добросовестно рассказывал мне всё, что он чувствует. Ножки были худенькие, мышцы уже начали усыхать. Помимо массажа я начала делать с ним упражнения: как с малышом, коленочки к животику, на разведение тазобедренных суставов, помяла пяточки, пальчики. Мальчишка выглядел довольным.

Уже после первого сеанса мне показалось, что у вечно бледного ребёнка появился румянец на щёчках.

Когда Петар его одевал, чтобы выкатить на прогулку, это я распорядилась:

«Что вам в доме-то сидеть? Погода какая хорошая! А перед обедом обязательно аппетитно нагулять!» — сказала я. — «А после обеда можно и поспать».

Андер, конечно же, сразу возразил:

— Не буду я спать!

Я улыбнулась, понимая, что после массажа, прогулки и обеда он совершенно точно уснёт, но не стала с мальчишкой спорить.

Ребёнок, который впервые за три года мог гулять столько, сколько хотел, да ещё когда вокруг него появилось столько всего интересного, что же он будет спать-то? Поэтому я не стала его разубеждать.

Я со стабильным упорством не переставала каждый раз стучаться в дверь к Лорду Рагнару и спрашивать, не будет ли он обедать вместе с нами, не желает ли он пообедать вместе с сыном.

Вот и сегодня я постучала в дверь лорду.

И, хотя обычно лорд Рагнар нас продолжал игнорировать, но сегодня дверь в его покои распахнулась.

И в проёме показался непривычно одетый и причёсанный, а что самое необычное гладко выбритый лорд. Я даже растерялась и не нашлась что сказать. И забыла спросить о том, будет ли он с нами обедать.

Я стояла и смотрела на очень симпатичного и довольно молодого мужчину.

— Ну что, налюбовались? — в своей обычной манере спросил лорд, и я сразу пришла в себя, есть какие-то вещи, которые неизменны. Например, грубость лорда-дракона.