Чтение онлайн

Федор качнулся вперед к заигравшемуся ножом татарину и пробил великолепную «двойку». Первый удар был прямой, в нос, голову татарина мотнуло назад, а когда она вернулась в прежнее положение, ее ждал просто чудовищный правый крюк в челюсть.

От удара Мишка повторно совершил пол-оборота на месте, уже в другую сторону, и бревном грохнулся на пол. Зазвенела выпавшая из пальцев заточка. Все, нокаут!

Федор поднял заточку и вернулся на прежнее место.

После убийства старосты в бараке произошло еще одно событие: задушили двух немецких стукачей, тех, кого удалось вычислить.

Сразу после этого люди, подобранные майором Леоновым, опасаясь действий возможных нераскрытых немецких осведомителей, блокировали подходы к окнам и к выходу.

В середину комнаты вышел немолодой седой мужчина лет пятидесяти пяти и заговорил:

— Товарищи офицеры! Думаю, у всех вас возник законный вопрос: какого хрена здесь происходит? Наконец настал момент, когда я могу на него ответить — мы идем в побег!!!

— …мы идем в побег! Лагерной администрацией мы разделены по сотням, такое разделение и оставим, для каждой сотни будет поставлена своя задача, которая должна быть достигнута любой ценой. Итак, первая, вторая и третья сотни, вашей задачей является захват пулеметных вышек. Первыми на штурм пойдут расчеты с огнетушителями, свою задачу они знают. До первых выстрелов остальные находятся на месте. После того как пулеметы откроют огонь или после команды старшего сотни, вашей задачей будет как можно скорее выбраться из здания барака и, используя камни, заставить пулеметы замолчать. Предполагается, что к этому моменту пулеметчик будет ослеплен струей из огнетушителя. Из вашего числа нужно избрать человек пятьдесят в каждой сотне, задачей которых будет забраться на вышку и завладеть пулеметом. Первая сотня выходит через окна в бараке, вторая через дверь, третья через окна в лазарете. Четвертая и пятая сотни, на вас ложится нейтрализация колючей проволоки. Для этого следует намочить одеяла, которые мы нашли у старосты в комнате, и набросить на колючую проволоку, тем самым замкнув провода. Барак вы покидаете сразу же за первыми тремя сотнями. Вопросы, касающиеся территории, окружающей лагерь, следует обсудить у наших картографов. Они же расскажут и про основные маршруты побега. В целях конспирации к окнам и дверям я пока попрошу вас не подходить. А теперь предлагаю приступить к поиску всего того, что может помочь нам в достижении нашей цели!

На этом мужик и закончил. Сашка отметил высокую степень подготовки заключенных к побегу (что значит военные люди). Не успел говоривший закончить, как из состава заключенных выдвинулись старшие сотен с помощниками и принялись организовывать заключенных вокруг себя. Они быстро пресекли начавшиеся было сыпаться вопросы и ненужные дебаты, быстро организовав работу по поиску хоть какого-то оружия. Для этого часть узников была отправлена в душевую, ее задачей было разбить раковины для использования их осколков для метания. Другая группа пыталась разобрать бетонные полы в самом бараке. Еще часть заключенных была направлена на поиск всего, что может пригодиться, как в комнате старосты, так и в других помещениях. При проведении всех этих работ было строжайше запрещено шуметь.

Единственными, кого не обременили работой, были узники из числа троек при огнетушителях. «А все потому, что к смертникам у всех народов и цивилизаций почетное отношение», — с сарказмом подумал Сашка.

Несколько заключенных достали лоскуты ткани и принялись что-то на них показывать и оживленно рассказывать другим узникам. Заинтересовавшись и подойдя ближе, молодой человек смог разглядеть, что это не что иное, как самодельная карта. Карта худо-бедно давала представление о том, что ждет узников за оградой.

Послушав рассказ одного из «картографов», Сашка определил для себя направление побега.

Таблетка, выпитая Сашкой, вместо стимулирующего эффекта вогнала его в состояние глубокой эйфории. В обычной жизни такого же эффекта он достигал, крепко набравшись, отличие было лишь в том, что его не мутило и не шатало.

Теперь мысли о штурме немецких пулеметов, о том, что если и удастся выжить, придется более суток скрываться от разъяренной погони, его не только не пугали, но и, наоборот, казались захватывающими. Плюс к этому всплесками поднимался дикий кураж, сродни чем-то пьяному.

Именно в состоянии такого куража Сашка для начала нашел хорошей идеей рассчитаться с Мишкой-татарином и разбил этой гадине морду, а потом посчитал своим долгом сделать попытку поднять боевой дух измученного воинства!

Из комнаты старосты принесли стол. На эту своеобразную трибуну и забрался все тот же седой мужик, который чуть ранее организовал работу по подготовке к побегу.

— Кто это? — спросил Сашка стоящего рядом Димку.

— Полковник Иванов!

А полковник тем временем заговорил, он говорил о долге, родине, партии, погибших товарищах. Говорил правильно, но все как-то не так. Один Сашкин знакомый сказал бы так: «Не смог найти нужного слова!» Такую речь нужно было произносить не перед боем, а уже после, над телами погибших товарищей и поверженных врагов. Наконец полковник закончил.

«Эх ты, уже полковник, а завести народ словом не научился!» — подумал парень.

Вот где-то в этот момент парню и пришла в голову идея выступить самому. Дитя информационного века, он вспомнил американцев. Народ, ни в одной войне толком не участвовавший, зато коснись дело языком трепать — равных нет: всюду бывали, везде побеждали! Но именно умение говорить нужно было в этот момент больше всего. Он вспомнил все, как он считал, наиболее удачные голливудские фильмы о войнах, все предбатальные речи, которые в них звучали, и, как ему казалось, нашел подходящие для момента слова: он понял, что именно восхищает его в этих людях.

Молодой человек начал протискиваться к столу.

— Разрешите мне, товарищ полковник? — обратился парень к уже покинувшему трибуну офицеру.

— А, новенький, ну давай!

Сашка запрыгнул на стол и заговорил:

— Здорово, мужики! Думаю, мало кто из вас меня знает, появился я у вас лишь пару дней назад! Считаю себя еще молодым, мне всего двадцать, в моей жизни было много радостных и горьких событий и, надеюсь, еще будет! Но несмотря на свою молодость, я, как и, наверное, все вы, слышал очень расхожее мнение о том, что жизни нужно радоваться и беречь ее, какой бы паскудной она ни казалась! Пусть плохонькая, но все-таки жизнь! И именно поэтому всю оставшуюся жизнь, какая бы она ни была, долгая или короткая, я больше всего буду гордиться этими двумя днями, что провел здесь с вами! Я буду гордиться, что пусть не надолго, но судьба свела меня с горсткой гордых храбрецов, которых не сломили ни смерть, ни страх, ни голод. С людьми, которые, несмотря на всю тягу человека к жизни, предпочитают умереть в борьбе за свободу, чем влачить рабское существование. В заключение хочу сказать, для меня было огромной честью знать вас и еще большей станет сражаться рядом с вами!

На этом закончил Сашка свою речь вслух, но мысленно продолжил: «Россия — богатая страна: огромная территория, полезные ископаемые, водные ресурсы, до недавнего времени колоссальные людские ресурсы; у нас есть всё! И, видимо, поэтому, у наших соседей периодически возникает непреодолимое желание разделить или перераспределить все эти так „бездарно“ (как им кажется) используемые богатства. Но они забывают про самое главное богатство этой земли — про народ, ее населяющий. Народ, который уже на протяжении последних пяти с лишним сотен лет отстаивает свою самобытность и успешно удобряет эту землю такими вот соседями. К великому сожалению, жертвуя лучшими своими сыновьями и дочерьми. И единственное хорошее, что есть во всей этой дерьмовой ситуации, — что я смог взглянуть в глаза лучшим сыновьями народа, который через несколько месяцев поднимет свой флаг над Берлином!»

К нему подошел полковник, хлопнул по плечу и проговорил:

— Молодец, сынок, хорошие слова, спасибо!

Сашка пожал протянутую руку и двинулся через толпу к своей тройке.

И пока он шел, чуть не каждый из заключенных, мимо которого пролегал его путь, тянул руку или просто хлопал по плечу, говоря при этом что-нибудь в духе «Спасибо, братишка».

«Вот что значит человек говорить умеет, наверняка в части политруком был! А мы его чуть не того!» — подумал, улыбаясь, майор Леонов.

Единственные часы, которые были у заключенных (одному богу известно, как их удалось сберечь в этом аду), показывали без трех минут час.

Сашка, Дима и Коля стояли в обнимку с огнетушителем, вторыми. В метре перед ними стояла группа, штурмующая первую вышку, а за ними — третью.

Всего вышек было три, и располагались они треугольником, на трех углах бетонного забора.

Вышка, которую предстояло штурмовать Сашкиной группе, находилась по центру, дальше всех от выхода из барака. Такое расположение открывало группу, штурмующую эту вышку, для огня сразу со всех трех вышек.