Чтение онлайн

— Брат! — родной голос прозвучал самым приятным и добрым из всех звуков, что я слышал за последние дни. — Ты вернулся! Мы все так переживали.

Приблизившись, она замолчала, внимательно вглядываясь в моё лицо, заботливо выискивая на нём следы усталости и битв.

— Всё хорошо, сестра, — я устало улыбнулся и осторожно обнял ее, ощущая, что наконец-то отпускает напряжение. — Мы победили. А теперь расскажите, как вы тут поживаете без нас?

Девушки наперебой начали вспоминать, а их голоса слились в оживлённый эмоциональный хор:

— А помнишь, как после той ночи, когда горело поместье соседа, — начала Шакунтала, имя которой я прочел над ее головой. Тёмные глаза бывшей пленницы заблестели от возбуждения, — на рассвете появились эти наёмники? Все в пыли, с лицами суровыми, будто вырезанными из камня!

— Наш господин Пелит их нанял, — подхватила Ульрика, размахивая руками так энергично, что чуть не опрокинула свой килик. — Я слышала, как Софокл говорил с их предводителем — огромным мужчиной со шрамом через глаз! Они вначале поругались, но попозже наёмники успокоились!

— А потом, — встряла Таила, её тихий голос заставил всех прислушаться, — подошли городские стражи.

— И они все вместе в дозоры ходили, — закончила Шакунтала, сжимая руки в кулачки от восторга, — чтобы защитить нас!

Подруги замолчали, на мгновение переведя дух, и уставились на меня, а в их глазах вспыхнула робкая, но упрямая надежда. Шакунтала первая нарушила тишину, её голос прозвучал тихо, но чётко:

— Пелит говорил, что как только появятся купцы из наших родных краёв, — она обвела взглядом подруг, ища поддержки, — то он поспособствует нашему возвращению домой.

Ульрика тут же ей вторя, кивнула, и её светлые косы колыхнулись от резкого движения.

— Да, и он клятву давал! У очага стоял и руку на сердце возложил! — воскликнув, она сделала шаг ко мне, и в её голубых глазах читался немой вопрос.

— Нет ли о них вестей? — теперь голос высокой светловолосой Ульрики прозвучал тихо, но с ощутимой тоской в словах.

— Вестей мне не известно, — честно ответил я, чувствуя, как на меня устремляются полные надежды глаза. — Ибо с самого основания храма я был либо на Олимпе, либо в иных мирах, совершая подвиги во славу Зевса.

Я сделал паузу, давая им осознать это, прежде чем обнадежить:

— Но, как мне кажется, после того, как по всей Ойкумене узнали, что в Афинах воздвигнут храм Громовержца, тем более, что он сам возвестил об этом на весь мир, то сюда непременно потянутся паломники. Из самых дальних уголков земли. Караваны купцов последуют за ними по пятам. Ведь где столько верующих, там и торговля процветает.

Я обвёл взглядом девушек, стараясь вложить в слова уверенность:

— Так что ждите. Скоро в гавани Пирея появятся корабли не только с критским вином и египетским зерном, но и с товарами из ваших родных земель. И тогда Пелит сдержит слово.

При моих словах Таила потупила глаза, и её смуглое лицо омрачилось тихой глубокой печалью. Я вспомнил, что даже многомудрый Пелит, при всех его знаниях лишь разводил руками, когда речь заходила о её родине. Ледяная бескрайняя равнина, где солнце иногда не заходит по полгода, а потом ночь не сменяется солнцем столько же. Эскимосы, — вспомнил я, как называется ее народ.

Я понял, что мои слова о паломниках и купцах для неё прозвучали жестокой насмешкой. Корабли не ходят в земли вечного льда.

— Прости, — тихо сказал я, опускаясь перед невысокой Таилой на одно колено, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я говорю о том, что знаю. Но, твоя родина… Для неё, быть может, нужен особый путь.

В памяти всплыл образ могучего артефакта — карты Дромоса, которая могла открыть врата куда угодно. Именно она спасла наш отряд в Александрии, позволив отправить в царство Хань гранату, что скрывала в себе поистине непостижимой силы огонь. Увы, цена того подвига была велика, а сам божественный артефакт был уничтожен.

— Возможно, если не корабль, то путь нам сможет указать сам Громовержец, — продолжил я, стараясь вложить в голос уверенность, которую сам до конца не чувствовал. — Его мощь безгранична, а значит, даже в земли вечного льда можно проложить тропу, невидимую для простых смертных.

Я встретил её взгляд.

— Обещаю, что когда представится возможность, я обращусь к нему с этой просьбой. Возможно, он к ней прислушается.

— Но, всё это будет позже, — невольно повторил я слова Марка Туллия. Мягко коснулся плеча Таилы, встречаясь с её взглядом, в котором виделись и надежда, и понимание. — Обещаю, мы найдём способ.

Затем я поднялся и обратился ко всем трём девушкам:

— А сейчас мне нужно переговорить с Аретой. С глазу на глаз.

Шакунтала и Ульрика мгновенно поняли, кивнули с лёгкой одобрительной улыбкой и, приобняв Таилу, стали неторопливо собирать свои килики и ткань для вышивания.

— Мы, как раз собирались в сад, — сказала светловолосая.

Они тихо вышли, оставив нас с сестрой наедине в комнате, наполненной тишиной, нарушаемой лишь далёким гулом города.

— Расскажи про чужие миры! — с интересом воскликнула Арета, стоило затихнуть щебетанию ушедших девушек. Но, спохватившись, она захлопотала, сбегала на кухню и принесла еду. Когда же я насытился, вновь повторила свою просьбу.

Я прикрыл глаза, позволив памяти погрузиться в ледяную бездну. Повинуясь моей воле, воздух перед нами задрожал и сгустился. Через мгновение в центре комнаты возникла иллюзия — призрачный мерцающий образ.

Ледяная пустошь простиралась до самого горизонта. Солнце, холодное белёсое пятно которого висело в чёрной бездонной мгле, усеянной мириадами незнакомых ядовито-ярких звёзд. Глубокие расселины зияли в толще льда, уходя вниз на сотни локтей. И не было ни единого дуновения ветра.

Иллюзия длилась всего несколько мгновений, успев изрядно просадить мой запас маны. Я открыл глаза, встречая широко раскрытый и потрясённый взгляд сестры.

— Это был один из иных миров, — тихо сказал я, ощущая на губах привкус вечного холода. — Там я пытался проникнуть в крепость, которую воздвигли Чуждые Боги, что правили там. Но, которые давно уже пали…

Арета, затаив дыхание, смотрела на меня с широко раскрытыми глазами.

— А… — она замялась, подбирая слова. — А среди них, этих богов, были… Ну, помнишь, к отцу приезжал купец с юга и байки травил? Хорус? Или или тот, с головой шакала? Анубис?

— Нет, сестра, не они, — я покачал головой, и в уголках губ дрогнула горькая улыбка. Вспомнил невольно о тех беззаботных днях, когда отец с матерью были ещё живы, а на наших с сестрой шеях не лежало рабское ярмо. — Те, о ком ты говоришь, имеют храмы и святилища, которые можно посетить. А те, чью твердыню я пытался штурмовать…