Чтение онлайн

Доступные Очки Системы: (325/360 ОС).

Если поглотить опыт, что находится в оружейной карте кинжала, которым я добил жреца Лоргата, и тот, что хранит карта копья, поглотившего Очки Системы с моего последнего противника на Арене, то этого хватит, чтобы сразу два раза повысить свой уровень.

Но, с другой стороны, это нарушит план по возвышению моей сестры Ареты. Ведь пара сотен Очков Системы даст ей не меньше десяти уровней. А вот в боях с сильными противниками у меня недостатка не будет, раз Громовержец решил захватить еще несколько чужих миров. Только, когда — это еще произойдет и получится ли сохранить ОС в оружии, неизвестно.

Минут десять я продолжал размышлять, перебирая в руке две карты, содержащие Очки Системы. В карте копья, убившем противника на арене, находятся лишь Очки Системы, а навык я уже получил. Но, вот кинжал, добивший жреца, содержит не только Очки Системы, но и навык. И выпасть навык может куда более ценный, если Очки Системы заберу вместо сестры я сам.

Ведь параметр удачи, влияющий на ценность навыка, у меня, несомненно, выше, чем у малоуровневой сестры. К тому же являющейся всего лишь юнитом, которой вообще навык может и не выпасть. Ладно, оставлю карты пока на потом. Спрятав карты, я сосредоточился и перегнал недостающие очки в карту, найденную в кольце жреца Лоргата.

Насыщение: 500/500 ОС.

Доступные Очки Системы (18/360 ОС).

Мгновенное желание — и карта рассыпалась невесомой пылью. И вслед пришло знание, что как будто я вспомнил то, что знал всегда, но почему-то забыл до сего момента. Язык на мгновение почувствовал привкус старого железа и грозового воздуха, а кожа на затылке затрепетала, и ее будто укололо десятком иголок. Словно она почуяла невидимый взгляд со спины, хотя вокруг пировали лишь свои. Мышцы на левом предплечье сами по себе напряглись, готовые принять удар, которого не было.

Теперь весь мир вокруг был наполнен тихими намёками на угрозу. Я словно предвидел, что из-за легионера, сидевшего тремя столами дальше и только, что уронившего тяжёлый кувшин, брызги вина полетят в мою сторону. Поэтому слегка отвернул лицо в сторону, хотя кувшин еще не столкнулся с полом. Что, песня одного из деканов вот-вот сорвётся на фальшивой ноте, и это вызовет взрыв смеха. Ничто из этого не было опасно для моей жизни. Но, навык уже работал.

Я медленно выдохнул, а на губах снова появилась усмешка. Но, на сей раз не горькая, а хищная и довольная. Вот — это уже куда ценнее сундука с золотом.

Откуда-то слева, сквозь теплый, насыщенный запахами пира воздух, повеяло резким, леденящим затылок холодком. Воля ужаса, еще не освоенная до конца, уже впилась когтями в разум, поворачивая голову в направлении невидимого врага.

Взгляд, острый и мгновенный, как удар кинжала, рванулся в ту сторону. И успел поймать, как Кван И поспешно отвёл глаза. Слишком быстро, слишком резко для того, кто только, что невозмутимо наблюдал за пиром.

На миг словно воцарилась тишина, гулкая и звенящая, сквозь которую не проникали ни смех, ни музыка. Мы замерли, связанные невидимой нитью взаимного осознания. Он понял, что я что-то почувствовал. А я осознал, что он что-то скрывает.

И затем ледяной ветерок сменился ровным жаром зала, а ханец медленно, с преувеличенной небрежностью поднес к губам чашу с вином и сделал маленький глоток. Но, его взгляд больше не встречался с моим.

Сделал себе зарубку в памяти о том, что нашего раскосого знакомца непременно при первой же возможности нужно обсудить с Пелитом и Марком Туллием. Затем я обратил внимание на Лоотуна, который, оживленно жестикулируя, с жаром рассказывал окружившим его легионерам и героям подробности того, как мы с ним на пару повергли исполинов. Его голос, еще недавно хриплый, теперь звенел возбуждением. Он вновь и вновь проживал тот момент. Его руки взмывали вверх, изображая полет снарядов, а потом сжимались в кулаки, показывая, как трескалась броня гигантов.

— Ты встречал таких исполинов раньше? — обратился я к нему. Вопрос, что крутился на языке с самого момента воскрешения Лоотуна, наконец, сорвался с губ.

Лоотун прищурился, отставив свою кружку. Дымящееся мясо на его блюде было забыто.

— Видеть не видел, а вот слышать приходилось, — ответив, он хрипло кашлянул и вытер губы тыльной стороной ладони. — Да и помнится, я тебе вроде говорил уже, что штурмовые дроны не редки в мирах, которые поглотила Система.

Он наклонился ко мне через стол, и его голос, слегка заплетавшийся, понизился до хриплого шепота, едва слышного под грохот пира:

— Это были не машины. Вернее, не совсем машины. Скорее огромные доспехи, вроде твоего. Бронированные саркофаги. И в каждом из них сидел пилот.

Марк Туллий, переходивший от стола к столу, и находившийся за спиной Лоотуна, встрепенулся, услышав наш разговор. Он резко развернулся и навис над ним, и его взгляд, несмотря на выпитое вино, был ясным и острым как клинок.

— Починить исполинов сможешь? — бросил он без предисловий, уставившись почти трезвым взглядом на Лоотуна.

Лоотун, как раз успевший вновь пригубить вина, поперхнулся. Алый поток брызнул из его рта, залив белоснежную тунику бордовыми подтеками.

— Старшой, — хрипло выдохнул он, вытирая подбородок, — я, конечно, тебе жизнью обязан. Но, ты просишь невозможного. Восстановить шагоходы из сопредельного мира? — он горько усмехнулся. — Тот, что я уделал, рванул так, что от реактора одно воспоминание осталось. Если, конечно, верить россказням Смотрителя и Черепа. А тот, который Рыжий завалил… — он кивнул в мою сторону, — хоть сам и не взорвался, но его изнутри, как тряпку вывернуло. Там не чинить, а новое городить надо.

Марк Туллий не моргнул и глазом.

— Всё равно нужно будет наведаться на твою родину к Соловью, — его голос прозвучал ровно, без эмоций, но в воздухе повисла напряженность. — Как ты знаешь, у меня есть пара вопросов. Да и боеприпасов нужно прикупить. Основательно прикупить.

Я тут же вспомнил свои мысли во время боя в храме Лоргата и высказал свое пожелание:

— Мне гранаты нужны, пара десятков.

Марк Туллий лишь кивнул на мои слова, не отвернув взгляда от Лоотуна.

Тот заметно побледнел. Его пальцы непроизвольно сжали край стола, побелев в суставах.

— Меня же там кредиторы на куски порвут! — он нервно облизал пересохшие губы, и в его глазах мелькнул откровенный животный страх, не смытый даже божественным вином.

Легат медленно отмахнулся, словно от назойливой мухи:

— Успокойся. Помню я о твоём долге и готов за тебя расплатиться.

Пир медленно, но верно выдыхался. Звенящий гул голосов поутих, сменившись редкими взрывами смеха да глухим стуком опрокидываемых пустых кубков о дерево столов. Даже неугомонный Хродгар, наконец, склонил свою могучую голову на скрещенные руки, и его мерное похрапывание перекрыло всякие разговоры рядом. Воздух, еще недавно густой от запахов жареного мяса и пряного вина, теперь отдавал дымом тлеющих углей и тяжестью перегара.