Чтение онлайн

Я замолчал, подбирая слова:

— Они принадлежали иному миру. Или, вернее, другой мир им принадлежал. Отец-Тьма был подобен Аиду, но в его владении не было ни теней, ни Элизиума, а лишь власть над смертью в странном посмертии. Мать-Свет — его жена и соратница. Она благоволила роженицам и исцелению.

— А что ты еще видел?

— Ещё я был в странном мире, — голос мой чуть дрогнул, замолчав на полминуты. Я, как будто снова пережил те десять схваток, — где сражался не с чудовищами, а с другими Героями. Сошедшими со всех концов мироздания на Великий Турнир.

— Турнир, — продолжил я, глядя в глаза Ареты, — проходил очень далеко от сюда, в каком-то осколке мира, созданном специально для этого. Тысяча двадцать четыре героя из разных миров, со своими богами, странным оружием и не менее чуждым видом.

Она замерла, не дыша. И я видел, как ее воображение уже рисует картины.

— Задача была простой, — горько усмехнулся я. — Выжить и победить десять противников подряд или умереть. Зевс, слава ему и почтение, пообещал воскресить меня в случае гибели.

Я стал рассказывать. Не все. Не про каждый удар и каждый навык. Я говорил об ощущениях и песчаных аренах, сменяющихся каменными клетками для отдыха, где могло появиться всё, что только способен вообразить. О том, как пахнет черный песок после взрыва. О странном голосе, что вещал отовсюду, словно сам мир говорил с тобой.

Я рассказал про алого воина, что метал огненные потоки и кричал о чести, пока я пытался подстрелить его из дробовика. Про ящера в доспехах, от которого пули отскакивали, словно горох. И которого пришлось громить молнией и добивать мечом. И про всех прочих, кто пал от моей руки.

Арета слушала, разинув рот, и глаза ее то расширялись от ужаса, то сужались, когда я описывал особенно опасные моменты.

— Был один, — я на мгновение замолчал, вспоминая желтолицего воина с посохом. — Последний. И он был сильнее всех. Отбил мою молнию своим оружием, словно — это была не стрела гнева Зевса, а игрушка, брошенная детской рукой. Он отнял у меня меч голой рукой. Просто взял и вырвал, — я непроизвольно сжал кулак, вспоминая ту ярость и бессилие. — Он убил меня, Арета. Чисто и быстро. Пронзил насквозь сердце.

Она ахнула, вскочив с места:

— Зевс же тебе воскресил, как обещал?

— Не совсем, я отступил, сделав шаг назад во времени. Всего на несколько мгновений. И в этот раз я был готов. Я ждал его удара. И когда он повторил его, то выстрелил ему в лицо из обрезка своего дробовика. БАХ! Он был так уверен в своем превосходстве, что не ожидал такого.

Я пригубил вино и поставил чашу на стол с глухим стуком.

— И я победил. Остался один из тысячи. Кронид был доволен.

— А ещё! Ещё где ты был и что видел? — казалось, что мои рассказы её только раззадоривают.

— Дай пока передохнуть, — я устало улыбнулся. Глаза сестры горели любопытством, словно звёзды в ночном небе. — Но, у меня с того турнира есть для тебя кое-что.

Я протянул руку, и в ладони с лёгким щелчком материализовалась карта. На её поверхности мерцало изображение двулезвийного копья, что содержало в себе Очки системы. Им я убил Тайо, своего последнего противника на арене и который едва не отправил меня в небытие. Навык с него, по условиям арены я уже получил.

— Призови копьё, — тихо произнёс я, протягивая карту сестре. — И ты станешь сильнее.

Арета замерла. Её пальцы дрогнули, прежде чем принять дар. Она смотрела то на карту, то на меня. В её глазах читались и волнение, и трепет.

— Просто подумай о нём, — пояснил я мягко. — Позови его, и оно откликнется.

Копьё возникло в её руке, а по коже сестры пробежали мурашки. Ее рот издал сдавленный стон. Зеленый нимб над ней сменил «1» на «4».

— Это… Это всегда так? — прошептала она немного хрипловатым голосом.

— Да. Чем сильнее противник, которого ты убил священным оружием, тем больше удовольствие от поглощения священных очков.

— И перед отходом ко сну, — произнёс я с нажимом, — пожелай получить то, что тебе нужно больше всего. Мысленно обратись к Зевсу. Можно выбрать силу, ловкость, остроту зрения, удачу… — я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. — Или стать более выносливой, или состариться гораздо позже, чем — это суждено Мойрами.

Арета замерла, сжимая в руках древко копья. Её взгляд стал задумчивым.

— Просто пожелай, что-то одно, но не выбирай сразу несколько даров, — повторил я. Если выберешь силу или ловкость, то почувствуешь боль. Предупреди, если выберешь их, я тебе помогу.

— Хорошо, я всё исполню, — сестра коротко кивнула рыжей шевелюрой мне в ответ.

Дальше я самозабвенно поведал и про подводный Домен Неназываемого, и про битву за храм Лоргата. Сестра слушала с не меньшим интересом, чем про турнир. Её глаза горели, впитывая каждое слово, каждый образ ледяных глубин, где страшное давление грозило раздавить доспех. Рассказал о всепожирающем пламени, о железных исполинах, чьи удары сотрясали землю, и о ликующем реве наших воинов, когда праздновали победу. Поведал ей и о моих друзьях, обещая познакомить по возможности.

Арета не перебивала, лишь изредка задавала вопросы, и в её голосе слышалось ненасытное любопытство ко всему, что лежало за пределами её комнаты и за стенами Афин.

«Да и мне самому стоит распределить оставшиеся два очка параметров», — подумал я напоследок.

На вопрос о моем питомце Арета ответила, что с Люпусом все хорошо и что он резвится на псарне среди прочих собак.

Неумолимая клепсидра.

Пообщавшись с сестрой ещё около часа, я, наконец, обратил внимание на ее глаза, которые всё ярче и ярче разгорались от переполняющих впечатлений. Кажется, она неплохо отвлеклась от испытаний, выпавших в рабстве у собственного дяди. Внезапно она вскочила, словно её ударило током.

— Ой, я же должна непременно похвастаться подругам! — прощебетала она, и уже через мгновение её хитон мелькнул в дверном проёме, а лёгкие шаги затихли в коридоре.

Проводив взглядом легкомысленную сестру, внезапно забывшую обо мне, я лишь хмыкнул, покачав головой. Женские радости, простые и вечные. И хорошо, это точно отвлечет её от тех воспоминаний.