Чтение онлайн

— Пусть предок мой хранит твой путь, — его тихий, но отчётливый шёпот достигал уха каждого, кого он благословлял. — Пусть клинок твой не знает промаха, а доспехи — слабости.

Встретившись со мной взглядом, жрец сделал едва заметный кивок. Его губы произносили слова благословения, но прервавшись на мгновения, тихим голосом он достиг и моего сознания:

— Предок мой о тебе упомянул отдельно. Встань подле меня, — его взгляд выразительно указал на пустое место рядом. — Чуть позже, когда суета уляжется, я поведаю тебе всё. Для ушей остальных — это пока не предназначено.

Он не стал больше ничего добавлять, вновь вернувшись к благословению проходящих героев.

Призванные пред очи Зевса Герои исчезли в зеве храма и более не возвращались. Сомнений не осталось — Громовержец, не тратя драгоценное время, мгновенно переместил их прямиком в свои личные комнаты.

Я стоял рядом с Пелитом, и мысли вихрем крутились в голове. Что за подвиг Кронид хочет поручить именно мне? Вероятнее всего, путь лежит обратно в ту ледяную пустошь, откуда я вернулся перед штурмом. Мир, где дыхание возможно, только благодаря моему доспеху, что сейчас ускоренно ремонтируется вместе с тесаками.

«Воля ужаса» на мгновение отозвалась смутным предчувствием, подтверждая мои догадки.

После того как последний из героев скрылся в сумраке храма, старый философ обернулся ко мне:

— Пойдём, — тихо произнёс он, кивнув в сторону своего шатра, стоявшего поодаль. — Нам есть о чём поговорить.

Он двинулся вперёд, не оглядываясь. Его плащ бесшумно стелился по камню. Я последовал за ним, чувствуя, как «Воля ужаса» затихает.

Пелит повернулся ко мне, скрестив руки на груди:

— Предок доволен твоей бдительностью, — начал он без предисловий. — И всё же не зря осенил ты себя «Днем отдохновения». До завершения установленного срока ты можешь использовать — это время по своему разумению.

— Благодарю за славную весть, — я искренне поклонился Пелиту, чувствуя, как тяжесть недавних событий на мгновение отступает перед возможностью передышки.

Развернувшись, я решительным шагом направился в сторону портала, что вел в мою личную комнату. Мысленно я уже составлял план: проведать Арету, убедиться, что с ней всё в порядке, вручить ей карту с копьем, в котором хранятся Очки системы, наведаться в псарню к Люпусу…

Я сделал последний шаг, и прохладная дымка окутала меня, унося из шумного лагеря в тишину и уединение личной комнаты.

Очутившись в белой квадратной комнате, я окинул все те сокровища, которые скопились за недолгую мою бытность Героем, и привычно сделал зарубку в памяти, что нужно когда-нибудь со всем здесь разобраться. Затем переоделся, выбрав приличную одежду. Ведь на другой стороне портала находился мирный город.

— Когда-нибудь, — словно в насмешку повторил я, шагая в арку портала, который должен вернуть меня в храм Зевса на афинском акрополе.

И через мгновение в глаза ударило яркое, почти белое солнце, а в уши — оглушительная волна многоголосого говора. Воздух, секунду назад пресный и безжизненный, ударил в ноздри густой смесью запахов: ладана, мирта, оливкового масла и сладковатого дыма от где-то тлеющих углей.

«Воля ужаса», ещё секунду назад дремавшая, встрепенулась, показывая, что угрозу можно ожидать от чего и кого угодно. Я сделал глубокий вдох, впуская в себя шум и суету Афин.

Находившиеся рядом люди замерли, уставившись на меня, вышедшего из светящегося овала портала, с нескрываемым благоговением. Их взгляды буквально впивались в меня, полные страха и почтения перед внезапно появившимся героем на ступенях храма, будто я был самим Зевсом, сошедшим с Олимпа.

Я уже собирался найти какого-нибудь храмового раба или служку, чтобы тот провёл меня до поместья Пелита. Но вспомнил о даре Системы — навыке «Картография». Мысленно обратившись к нему, я увидел в шестиугольнике, застилавшем поле зрения, чёткую карту Афин, видимую с высоты птичьего полёта. Улицы, здания, храмы — всё было, как на ладони. Среди них я с некоторым трудом отыскал и жилище жреца.

«Нет нужды в провожатых, — подумал я, чувствуя лёгкую улыбку на своих губах. — Карта проведёт лучше любого слуги.»

Спустившись с Акрополя, я двинулся по улицам, ведомый невидимой нитью навыка, словно Тесей — нитью Ариадны. Шаг за шагом, поворот за поворотом, и вот уже показались высокие стены поместья Пелита, утопающие в зелени оливковых деревьев.

В поместье.

Как и всегда, вход на территорию поместья охраняли двое стражников Софокла. Опираясь на копья, они иногда переговаривались между собой, но глазами живо следили за всем, что творилось вокруг. Увидев меня, они насторожились, а узнав, расслабились, коротко кивнув в знак приветствия.

Стоило поравняться, как ближайший ко мне стражник со шрамом через всю щеку хрипло проговорил:

— Приветствую тебя, господин Фламмифер. Есть ли какие известия о нашем хозяине, богоравном Пелите? А то с момента, как Зевс возвестил громогласно с небес, что храм его воздвигнут, то мы его, считай, и не видели. Говорят, даже оливки в саду от тоски по нему стали горчить, — в его голосе я ощутил искреннюю, хоть и сдержанную озабоченность.

— С хозяином твоим всё хорошо, — ответил ему, остановившись на короткое время. Голос мой прозвучал твёрдо, но в памяти всплыло свежее воспоминание: обугленная кожа, спекшаяся борода и пустое место в глазнице, где должен был быть глаз. — Он в здравии и под защитой самого Кронида. Войско наше, ведомое Громовержцем, вернулось с великой победой, — я сделал паузу, встречаясь взглядом со стражником. — Но, я думаю, Пелит сам захочет объявить о триумфе, когда вернётся. Его рассказ будет куда красноречивее моего.

Я слегка выдвинул подбородок и шагнул мимо них к воротам.

Как только добрался до самого поместья и миновал атриум, то без промедления проследовал к той комнате, которую Пелит выделил Арете. Не надолго остановился, прислушиваясь к ощущениям. Воздух вокруг был прохладнее, в нем чувствовался запах ладана и свежевымытого камня. Эти запахи и мирная тишина наполняли спокойствием, — и от которых я отвык…

К моему огромному облегчению, сестру обнаружил именно там. Освещенная лёгкими солнечными лучами, падавшими из узкого окна, она находилась в компании трёх пленниц, которых мы освободили из подземелий Убежища. Все они неторопливо пряли шерсть и оживлённо болтали. Приглядевшись, прочел над ними их имена, освежая память.

Затем засмотрелся, наблюдая, как под ловкими пальцами Ареты золотистые шерстяные нити скручиваются и лениво наматываются на веретено. Лицо сестры беззаботно улыбалось, когда она прислушивалась к щебетанию соседок. Недалеко на низком столике стояли чаши с оливками, сыром и разбавленным вином.

Арета первая подняла на меня взгляд, как будто что-то почувствовала. Её глаза, столь похожие на мамины, расширились от удивления, а затем засияли радостью. Она отложила шерсть и вскочила на ноги.