Чтение онлайн

— То-то, братъ. Моргенъ фри.

Мы одлись, услись на иароходъ и покатили въ Венецію, свжіе, безоблачно радостные, голодные, какъ волки зимой.

Это были прекрасные дни. Долгими часами бродили мы по закоулкамъ среди старыхъ величавыхъ дворцовъ, любуясь небомъ, прислушиваясь къ мрачной тишин узенькихъ каналовъ, которую рдко-рдко когда нарушитъ тяжело нагруженная кирпичемъ или овощами лодка. Въ лодк итальянецъ и, конечно, онъ спитъ, прикрывъ шляпой бронзовое лицо и щедро подставляя подъ солнце бронзовыя руки и ноги…

По всей Венеціи разлитъ сладкій ядъ невыразимой лни и медлительности… Уличнаго шума нтъ, потому что нтъ грохота экипажей и криковъ извозчиковъ. А венеціанскіе гондольеры, въ большинств случаевъ, молчаливы и сосредоточены. Жизнь — вчный медленный праздникъ. Публика шагаетъ не спша, останавливаясь на каждомъ шагу, гондолы ползутъ лниво, потому что спшить некуда и пассажиръ, все равно, дремлетъ, изрдка поднимая отяжелвшіе отъ истомы вки и скользя лнивымъ взглядомъ по облупившимся фасадамъ примолкшихъ дворцовъ и покосившимся причаламъ, которые зыбкой линіей отражаются въ черной вод уснувшаго канала…

На пьяццет, у берега большого канала, жизнь шумне. Здсь десятки черныхъ гондолъ мрно качаютъ своими благородными прекрасной формы носами, а лодочники, какъ стая разбойниковъ, притаившись, стерегутъ проходящаго форестьера, растеряннаго и сбитаго съ толку необычностью всего окружающаго.

Стоитъ только показаться иностранцу, какъ поднимается неимоврный крикъ десятковъ хриплыхъ глотокъ:

— Гондола, гондола, гондола!

Выйдя изъ гостинницы (тутъ же на пьяццет), я подхожу къ берегу и длаю знакъ. Съ радостнымъ воемъ гондольеръ прыгаетъ въ гондолу и, какъ птица, подлетаетъ ко мн. Сейчасъ же откуда-то изъ-за угла дома вылетаютъ: 1) здоровенный парень, роль котораго — подсадить меня, поддержавъ двумя пальцами подъ локоть; 2) другой здоровенный парень, по профессіи придерживатель гондолы у берега какой-то палочкой, — хотя гондола и сама знаетъ, какъ вести себя въ этомъ случа; 3) нищій, по профессіи пожелатель добраго пути, и 4) мальчишка зритель, который вмст съ остальными тремя потребуетъ у васъ сольди за то, что вы привлекли этой церемоніей его вниманіе.

Я сажусь; поднимается радостный вой, маханье шапками и пожеланія счастья, будто бы я узжаю въ Африку охотиться на слоновъ, а не въ ресторанчикъ черезъ дв улицы.

При этомъ, вс изнемогаютъ отъ работы; парень, который подсаживалъ меня двумя пальцами, утираетъ потъ съ лица, охаетъ и, тяжело дыша, придерживаетъ рукой готовое разорваться сердце; парень, уцпившійся тоненькой палочкой за бортъ гондолы, стонетъ отъ натуги, кряхтитъ и всмъ своимъ видомъ показываетъ, что если въ Италіи и существуютъ каторжныя работы, то только здсь, въ этомъ мст; нищій желаетъ вамъ такихъ благъ и разсыпается въ такихъ изысканныхъ комплиментахъ, что не дать ему — преступно; а ротозй — мальчишка вдругъ бросается въ самую средину этбго каторжнаго труда и немедленно принимаетъ въ немъ дятельное участіе: поддерживаетъ подъ локоть того парня, который поддерживалъ меня…

При этомъ, вс изнемогаютъ отъ работы…

Если вдумаешься въ происшествіе, то только всего и случилось, что я слъ въ лодку… Но сколько потрачено энергіи, словъ, споровъ, совтовъ и пожеланій. Четыре руки съ четырьмя шляпами протягиваются ко мн и четверо тружениковъ, получивъ деньги, даютъ клятвенное увреніе, что теперь, посл моего благороднаго поступка, обо мн позаботятся и Святая Марія, и Пётръ, и Вароломей!

Я говорю гондольеру адресъ, мы отчаливаемъ, тихо скользимъ по густой вод, и, посл получасовой зды, подплываемъ къ самому ресторану. Кто-то на берегу привтствуетъ меня радостными кликами. Кто это? Ба! Уже знакомые мн: придерживатель гондолы, подсаживатель подъ руку, пожелатель счастья и мальчишка поддерживатель поддерживателя подъ руку.

Они объясняютъ мн, что слышали сказанный мною гондольеру адресъ и почли долгомъ придти сюда, чтобы не оставить добраго синьора въ безвыходномь положеніи. Опять кипитъ работа: одинъ придерживаетъ гондолу, другой суетливо призываетъ благословеніе на мою голову, третій меня придерживаетъ подъ руку, а четвертый поддерживаетъ третьяго.

Милая, голодная, веселая, мелко-жульническая и безконечно-красивая даже въ этомъ жульничеств Италія!

Насъ обманывали на каждомъ шагу, но такъ мелко, такъ дешево, что мы только посмивались.

У собора св. Марка цлая туча гидовъ. Показываютъ соборъ, показываютъ могилу какого-то знаменитаго дожа, настолько знаменитаго, что посл въ каждой церкви намъ показывали могилу, гд лежали настоящіе подлинные останки этого удивительнаго дожа.

На площади Св. Марка.

Однажды я не вытерплъ и спросилъ:

— Вы говорите, что это настоящая могила, въ которой лежитъ настоящее подлинное тло дожа Марка X?

— Си, синьоре, только у насъ!

— Странно… я до васъ былъ въ семи церквахъ и въ каждой мн показывали настоящее трупохранилище Марка X.

— Они вамъ показывали? — презрительно возразилъ проводникъ. — Хотлъ бы я посмотрть ихняго дожа! Воображаю… Вроятно, что-нибудь курамъ на смхъ. Туда же… лзутъ со своими дожами. У насъ, синьоръ, такой дожъ Марко X похороненъ, что пальчики оближете.

У меня осталось смутное впечатлніе, что въ прежнія времена трупы знаменитыхъ дожей заготовлялись оптовымъ способомъ на одной изъ нмецкихъ фабрикъ и потомъ разсылались во вс церкви, чтобы никому не было обидно…

Когда мы осмотрли соборъ св. Марка, гидъ, показывавшій намъ соборъ, опустилъ голову, отошелъ поодаль и задумался: «Что бы еще такое намъ показать?»

Вспомнилъ. Показалъ то мсто, гд Барбаросса стоялъ передъ папой на колняхъ. Мсто было самое обыкновенное. Задумался. Вспомнилъ. Показалъ то мсто, гд сидлъ папа.

— Ну, довольно, — сказали мы. — Все!

— Нтъ! — остановился гидъ.

Задумался. Вспомнилъ. Показалъ то мсто, на которомъ Барбаросса не стоялъ. Мы внимательно осмотрли указанное мсто. Понравилось.

— Я сейчасъ вамъ покажу мраморную колонну, отнятую у турокъ.

— Не надо, — сухо сказали мы.

— Покажу то мсто, гд стояли кардиналы, когда Барбаросса…

— Не надо!

Онъ призадумался.

— Хотите, можетъ — быть, красивую синьору? Очень скромная, молодая, а?

— Къ чорту!

— Открытокъ не надо ли? Вотъ хорошія есть. Эй, Джузеппе! Иди сюда, вотъ господамъ нужны открытки.

— Къ дьяволу! Ничего намъ не нужно.

— Ага! Я знаю, что вамъ показать… Хотите видть школу святой Елизаветы?

— Это интересно, — сказалъ Крысаковъ, обращаясь къ намъ. — Мн очень хотлось бы видть, какъ у нихъ поставлено ученіе… Ведите!

Мы послдовали за гидомъ.

Онъ привелъ насъ въ какое-то помщеніе, одна часть котораго была занята венеціанскимъ стекломъ, а другая — нсколькими десятками рабочихъ, копавшихся надъ какими-то мраморными статуэтками и мозаикой.