Чтение онлайн

— Да, это такъ. Гм…

Джошуа поднялъ ноги, положилъ ихъ на перила палубы и, осмотрвъ свои, похожіе на лошадиныя копыта, башмаки, спросилъ:

— А вы не знаете, какъ ихъ разводятъ?

— Кого?

— Летучихъ мышей.

— Кто жъ ихъ разводитъ… Сами разводятся. Чертъ ихъ знаетъ, какъ. Пустите одну пару для завода, а тамъ видно будетъ. Остальное, конечно пустяки. Каминъ можно закоптить порохомъ, подъ поломъ поставить нсколько аппаратовъ, которые трещали бы при ходьб, втеръ въ труб прекрасно имитируется парой органныхъ трубъ, вковая пыль въ нежилыхъ комнатахъ осдаетъ въ три дня, если десятокъ дюжихъ рабочихъ будетъ посмнно шаркать пыльными сапогами… Все это не такъ трудно. И устроите вы такое помщеньице, что утрете носъ самому Барбаросс… Одного только у васъ не будетъ.

— Ого!

— Да-съ. Не будетъ у васъ стараго зловщаго привиднія, которое бродило бы по ночамъ, пугая обитателей замка.

— Да вдь привидній-то вообще, нтъ.

— Ну, это смотря гд. Конечно, въ вашемъ Нью-Іоркскомъ небоскреб ему не ужиться, а въ старыхъ замкахъ ихъ цлыя гнзда.

— Можетъ быть, и у меня заведется…

— Н-тъ, дорогой мой… На имитацію его не подловишь. Онъ, какъ тсто на мук, замшивается на легенд, на какомъ нибудь старинномъ злодяніи. А стариннаго злодянія вамъ за милліонъ не устроить.

Джошуа былъ огорошенъ искренно и серьезно.

— Наловить ихъ въ развалинахъ да напустить ко мн…

— Убгутъ. Главное дло — легенды нтъ. Злодеянія нтъ.

— Есть дло! — сказалъ Джошуа, хлопнувъ меня по колну. — Вы писатель? Такъ придумайте мн легенду. Легенду стариннаго замка Джошуа Перкинса.

— Да что-жъ тутъ можно придумать? Есть опредленныя американскія легенды: желзнодорожные короли Дженкинсъ и Бриджъ, имя дв параллельныя желзнодорожныя линіи, конкуррировали въ цнахъ на перевозку скота изъ мстъ, гд его было много, въ мста, гд его было мало. Дженкинсъ спустилъ цны за перевозку до минимума, а Бриджъ, по американскому обычаю, захотлъ «утереть носъ» Дженкинсу и назначилъ цны себ въ громадный убытокъ. Что же длаеть умный Дженкинсъ? Онъ начинаетъ самъ покупать скотъ и отправлять его за гроши по дорог своего конкурента, кладя въ карманъ огромныя прибыли, чмъ и раззоряетъ его. Вотъ вамъ и легенда. А что изъ нея сдлаешь? Если даже Бриджъ повсился, то и тогда, что онъ скажетъ Дженкинсу, явившись къ нему темной страшной ночью въ качеств привиднія? «Дженкинсъ, Дженкинсъ», — скажетъ онъ только, — «зачмъ ты отправлялъ скотъ по моей дорог?» — «Да вдь и ты, голубчикъ», — основательно возразитъ ему Дженкинсъ, — «спустилъ цны такъ, что хоть ложись да помирай. Не надо было зарываться». Нтъ. Такой легенды никакой замокъ не выдержитъ.

Крысаковъ, Сандерсъ и Мифасовъ шлютъ привт редаціи «Сатирикона» съ высоты Троянской колонны. (Римъ).

Джошуа сосредоточился, что-то припоминая.

— А вотъ у меня ддъ скончался при крайне таинственныхъ обстоятельствахъ.

— Именно?

— Его повсили въ Канзас за кражу лошадей…

Я скепетически пожалъ плечами.

— Ужъ и легенда! Да махните рукой на привидніе. Живите такъ.

— Это не то. Не комфортабельно. Впрочемъ, я поговорю съ архитекторомъ.

— Вамъ бы жениться лучше, — посовтовалъ я.

— О, это очень трудная вещь — бракъ. У меня есть дв двушки на примт — не знаю на какой изъ нихъ остановиться.

— А какая между ними разница?

— Хлбный элеваторъ.

— Удивляюсь я вамъ, американцамъ… Все вы сводите на деньги да на элеваторы. Могли бы хоть тутъ послдовать влеченію сердца. Каковы он собою?

— Одна миніатюрная, небольшого роста, килограммовъ около пятидесяти всу, другая высокая, хорошо развитая двушка.

— Килограммовъ въ шестьдесятъ?

— Да, около этого. Вотъ, вы тутъ и посовтуйте!..

— И совтовать нечего. Женитесь на той, которая вситъ больше.

Онъ съ сомнніемъ посмотрлъ на меня — не смюсь ли я.

— Однако… Это, кажется, нсколько меркантильный взглядъ…

— Ничуть! — горячо воразилъ я. — Вы подумайте. Что такое жена? Это нчто такое, что дороже всего человку. И если этого дорогого, прекраснаго, будетъ на двадцать процентовъ больше, то не ясно ли, даже не умющему считать, что отъ этого счастье обладанія любимымъ существомъ подымется на такое же количество процентовъ.

Онъ снисходительно пожалъ плечами.

— Эти европейцы неисправимые идеалисты. Впрочемъ… Пароходъ нашъ уже подходитъ къ Гену… Мы сейчасъ разстанемся. Я совершенно незаметно провелъ съ вами два часа сорокъ семь минутъ. Очень радъ. Не откажитесь принять отъ меня на память эту любопытную вещицу!

Джошуа вынулъ изъ бумажника зубочистку и благоговйно протянулъ ее мн.

— Это что такое?

— Это замчательныя зубочистки. Ихъ всего у меня три и каждая обошлась мн въ 300 долларовъ.

— Изъ чего же он сдланы? — изумился я.

Онъ самодовольно улыбнулся.

— Изъ пера на шляп Наполеона Перваго, на той самой шляп, въ которой онъ былъ на Аркольскомъ мосту. Мн было очень трудно достать эту вещь!

Джошуа Перкинсъ пожалъ мн руку, надлъ пиджакъ, засвисталъ фальшиво и зашагалъ за носильщикомъ.

Я подошелъ къ борту парохода, бросилъ наполеоновскую зубочистку въ воду и сталъ смотрть на закатъ…

Генуя знаменита своимъ Campo Santo; Campo Santo знаменито мраморными памятниками; памятники знамениты своей скульптурой, а такъ какъ скульптура эта — невроятная пошлятина, то о Гену и говорить не стоитъ.

Впрочемъ, есть люди, которые съ умиленіемъ взираютъ на такіе, напримръ, скульптурные мотивы:

1) Мраморный дтина, въ мшковатомъ сюртук, брюкахъ стараго покроя и громадныхъ ботинкахъ, стоитъ у чайницы, долженствующей, по мысли скульптора, изображать могилу отца дтины; дтина, положивъ подъ-мышку котелокъ, плачетъ. Ангелъ сидя на чайниц, тычетъ въ носъ безутшному молодцу какую-то втку.

2) Огромный барельефъ: внизу, на крышк гроба стоитъ ангелъ и передаетъ, вытянувъ руки, парящему наверху ангелу — покойника, съ безмолвной просьбой распорядиться имъ по своему усмотрнію.

3) Безносая смерть тащитъ упирающуюся двицу въ склепъ.

4) А вотъ двица, судьба которой лучше — ее просто два ангела ведутъ подъ руки къ вчному блаженству.

5) Цлая композиція: мраморный хозяинъ умираетъ на мраморной кровати, окруженный домочадцами; налво господинъ въ мраморномъ галстук не то утшаетъ, не то щекочетъ пальцемъ даму, возведшую глаза гор.

Всюду невроятное смшеніе старомодныхъ сюртуковъ и панталонъ съ ангельскими крыльями, ангельскими хитонами, ангельскими обнаженными руками и ангельскими факелами въ рукахъ.

Ангельское терпніе нужно, чтобы пересмотрть всю эту безсмыслицу.

Во время нашего путешествія по этому безконечному морю испорченнаго мрамора — произошелъ странный инцидентъ.

Именно, Крысаковъ, который задержался около стучащейся въ райскія двери двицы, вдругъ догналъ насъ, блдный, и въ ужас зашепталъ:

— Со мной что-то случилось…

— Что такое?

— Сколько кьянти выпили мы за завтракомъ? — сказалъ Крысаковъ, дрожа отъ страха.

— Сколько каждому хотлось — ни на каплю больше. А что случилось?