Чтение онлайн

Второй вариант — конкурсы. Они, как правило, устраиваются, если речь идет о чем-то нетиповом, например о благоустройстве парка. Компания представляет всю документацию, проекты, а зачастую и предпроект будущего объекта. Далее — аукцион. Здесь искателю потребуется персональный ключ, или аватар, — флешка, открывающая доступ к заказам, приобретается за 8 тыс. рублей. Плюс еще около 150 тыс. загоняются на площадку в качестве обеспечительного ресурса, который на время игры замораживается.

Первой котировкой в 100 тыс. рублей стал заказ подмосковной Кубинки. «Первоначальная цена была в районе 300–400 тысяч, мы поставили сто и выиграли, потому что запросили мало. Но это хоть какие-то деньги. Выиграли — уже приятно. Получили заказ, начертили. Я подумала: если здесь не пришла какая-то серая компания и не захватила эти несчастные сто тысяч, значит, такого нет, чтобы в каждом округе была своя фирма. А в августе полностью разыгрывался подмосковный Реутов. Весь город Реутов! И первоначальная цена была миллион двести тысяч. Мы подумали, что было бы неплохо его выиграть, пусть и за полмиллиона, и начали опускать. Там был всего один участник, причем физлицо, и то ли он проспал, то ли с интернетом у него что-то случилось, но в итоге нам не пришлось спускаться ниже миллиона», — вспоминает Мария Кулькова. Проект, конечно, оказался испытанием, хотя все самое сложное — в данном случае это замеры, когда по дороге в буквальном смысле слова шаг за шагом идут с дорожным колесом, — ребята отдали на аутсорсинг. Сейчас все идет уже по накатанной: конкурсы, аукционы, проекты. И в каждом из них «АСК Драфт» серьезно демпингует. «Дело в том, что на этом рынке все хотят побольше заработать и сразу большие ценники выставляют. То есть за то, что можно сделать за двести тысяч, люди просят миллион», — отмечает Мария. Конкуренты за испорченные ценники пока не в обиде. Скорее компанию попросту не замечают. Слишком маленькая, работает в невысоком ценовом сегменте, в котором и настоящих сражений за проект не разворачивается.

Калькулятор

Вложения в уставной капитал «АСК Драфт» составили 10 тыс. рублей, затраты на оформление компании и покупку домена — 50 тыс. рублей, на электронной торговой площадке заморожены 150 тыс. рублей.

Средняя сумма выполняемых контрактов пока около 200 тыс. рублей. Из крупных — проект организации дорожного движения на период эксплуатации улично-дорожной сети города Реутова за 1 млн рублей и проект организации дорожного движения на период эксплуатации улично-дорожной сети городского поселения Красногорск. Всего за год фактической работы выполнено семь заказов. По временным затратам — на крупный заказ уходит две недели, еще месяца два — на согласования. Для того чтобы уверенно зарабатывать, по мнению Кульковой, нужно иметь по проекту в месяц.

Офиса у компании нет, как нет пока даже стола для составления большого проекта, в штате два человека — они же основатели. Платят себе по 30 тыс. рублей. Больше денег, по словам Марии, уходит на налоги, а также на оплату услуг находящихся на аутсорсинге бухгалтера, юриста . Черная работа — пройти с колесом и измерить километраж, например, — отдается фрилансерам. Переехать в помещение и нанять пару сотрудников, предприниматели планируют при достижении оборота в 5 млн рублей в год.

Отечественные бизнес-школы нашли для себя естественную нишу развития — обучение местных предпринимателей на основе собственных фундаментальных программ. Мировой контекст здесь учитывается, но не абсолютизируется

section class="box-today"

Сюжеты

Бизнес-образование:

Будущие генералы от промышленности

Очередь к станку

/section section class="tags"

Теги

Бизнес-образование

Образование

Общество

/section

«Я категорически против!» — заявляет руководитель одной из лучших отечественных бизнес-школ, когда речь заходит о возможности аккредитации школы в различных международных организациях бизнес-образования. На его взгляд, эта форма интеграции в глобальное образовательное пространство есть не что иное, как отлаженная машина для вытягивания денег из бизнес-школ, ничего по существу им не дающая, но накладывающая весьма серьезные творческие ограничения. За этой репликой — полтора десятка лет (столько школа существует на рынке) осмысления практики мировых грандов и уже накопленного собственного опыта, что позволило нашему собеседнику выработать самостоятельную позицию относительно процессов, происходящих на мировом рынке бизнес-образования. (Прав ли он в данном случае, вопрос второстепенный.)

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

На самом деле таких школ, отстаивающих собственный взгляд на процессы в области бизнес-образования, в России целая когорта. Некоторые из них возникли еще в конце 1980-х, когда в нашей стране, собственно, и появился сам бизнес. Эти школы были инициативными проектами, большинство из них выросли в структуре известных вузов. При этом создавшие их люди не были конъюнктурщиками, стремившимися сорвать куш, пользуясь всеобщей неграмотностью в области предпринимательства и менеджмента. Хотя обстановка тех лет к тому располагала. Напротив, эти инициативные группы смотрели в будущее: как построить конкурентоспособные учебные заведения. Конечно, за образец были взяты мировые лидеры бизнес-образования, но в настоящий момент эти школы уверенно занимают свое место в глобальном образовательном пространстве. Их стратегия — господствовать на российском рынке с тем, чтобы отдать минимум слушателей зарубежным бизнес-школам, да еще и привлечь ряд студентов из-за рубежа.

Привязка к местности

В выбранной рыночной нише наши школы имеют естественные преимущества перед глобальными игроками. Своей целевой аудиторией они видят людей, собирающихся работать в условиях российской экономики. «Бизнес-образование — это инфраструктура бизнеса, — рассуждает Сергей Филонович , декан Высшей школы менеджмента НИУ Высшая школа экономики (ВШМ НИУ ВШЭ). — А поскольку бизнес национален, что бы мы ни говорили о глобализации, все равно существует специфика национального бизнеса. То есть миссия нашей школы — подготовка людей для ведения бизнеса в России». Аналогично формулирует цели Института делового администрирования и бизнеса Финансового университета при правительстве РФ (ИДАБ) его директор Анна Денисова : «Наша стратегия — подготовка квалифицированных кадров для компаний, работающих в российском экономическом, правовом, политическом и, если хотите, культурном пространстве».

Представление о потребностях студентов руководство школ основывает на длительном общении с ними. «Мы учитываем результаты опросов, показывающие, что наши клиенты стремятся получить знания и навыки с возможностью применения их в российских условиях бизнеса и не особенно интересуются получением “заморского” дополнительного диплома», — констатирует Юлия Тюльга , заместитель директора Высшей школы бизнеса Государственного университета управления (ВШБ ГУУ). Она приводит мнение одного из выпускников о зарубежном бизнес-образовании: «Лично я настороженно отношусь к западным практикам. Хотя они и дают представление о лучшей жизни и технологиях, но далеко не все они применимы в нашем бизнесе. Другое дело — опыт их использования и внедрения на примере российских компаний и с учетом российских особенностей ведения бизнеса. Понятно, что бывают анекдотичные примеры и ситуации, но все это расширяет мой кругозор, осведомленность о российском бизнес-пространстве как об уникальном явлении, способном функционировать несмотря ни на что».

«На сегодняшний день 90 процентов наших клиентов ориентированы на работу на российском рынке и русскоязычном бизнесе стран СНГ. Ключевая группа — руководители среднего и крупного бизнеса рыночной ориентации с оборотом от 50 миллионов до одного миллиарда долларов в год. На них сфокусированы наши основные русскоязычные программы. Мы понимаем, что на русскоязычном рынке, где востребованы знания ведения бизнеса в странах переходной экономики, понимание ментальности, истории и традиций предпринимательства в России и СНГ, мы обладаем уникальными наработками и экспертизой. Здесь мы можем с успехом конкурировать с лучшими зарубежными бизнес-школами», — уверен Сергей Мясоедов , ректор Института бизнеса и делового администрирования Российской академии народного хозяйства и государственной службы (ИБДА РАНХиГС).

При этом некоторые предпосылки к тому, чтобы отечественные бизнес-школы могли в полной мере воспользоваться своими естественными преимуществами, созрели относительно недавно, их не было в начале 90-х и даже в начале 2000-х. В то время россияне еще не могли внести в копилку знаний о менеджменте ничего, что имело бы самостоятельное значение. Соответственно, школы не имели в своем активе ни одного отечественного бизнес-кейса. Между тем разбор кейсов является существенным элементом в обучении навыкам управления. Кроме того, слабым местом отечественного образования в области бизнеса и менеджмента еще десять лет назад было отсутствие у преподавателей практического опыта работы в бизнес-структурах.

Сергей Филонович: «Мы убеждены, что настоящее образование связано с раскрытием для людей горизонтов и работой в основном с их сознанием»

Фото: Олег Сердечников

Но к настоящему моменту кейсы, созданные на отечественном материале, уже не редкость. Решая их, студенты могут потренироваться управлять в российских условиях. Так, в институте «Высшая школа менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета» (ИВШМ СПбГУ) создан Ресурсный центр учебных кейсов, поддерживающий преподавателей в их разработке и обмене с другими школами бизнеса не только в России, но и в мире. Кроме того, ИВШМ СПбГУ имеет собственную коллекцию кейсов — более 200 — на английском языке в международном центре учебных кейсов The Case Centre. «Ключевое требование к кейсам — они должны быть разработаны преимущественно на основе первичной информации, что предполагает обязательную прямую работу автора с компаниями», — поясняет Юрий Федотов , первый заместитель директора ИВШМ СПбГУ. Кейсы для ИДАБ готовят внештатные преподаватели-практики из авторитетной на российском рынке консалтинговых услуг отечественной компании «Экопси консалтинг». В ВШБ ГУУ также отмечают, что программы школы построены в основном на практических ситуациях и кейсах, хотя, по словам Юлии Тюльги, «сильная закрытость российских компаний не дает в полной мере делиться информацией для формирования учебных кейсов и ситуаций». Обучение в ИБДА РАНХиГС основывается на 200 кейсах, из которых половина написана преподавателями школы. «Наш опыт показывает, что российский бизнес предпочитает работать с мини-кейсами (шесть-восемь страниц), основанными на реальных проблемах российского бизнеса. Большие кейсы (20–40 страниц) гарвардского типа наши преподаватели тоже готовят и публикуют как в России, так и за рубежом, — замечает Сергей Мясоедов. — В этом году мы разместили в Европейской клиринговой палате четыре больших кейса».