Чтение онлайн

– Если хоть один волос упадет с ее головы, если хоть каким-то образом она и ее родные пострадают, я тебе обещаю, - встряхиваю его сильнее, чтобы наверняка дошло, - я тебя уничтожу и все, что уже произошло сейчас с тобой, покажется детской каруселью. Ясно?

– Иван, успокойся, - хрипит отец, но мне не жалко его.
– Я только добился ее отчисления и припугнул родителей, я не понимаю, как ее могли столкнуть с лестницы по моей просьбе?

– Хватит врать!
– кричу ему в лицо.
– Та авария в день экзамена, это все ты. Машина въехала в нее специально, только тебе это было выгодно.

Если я нажму сильнее на его горло, то рискую задушить, поэтому, в самый последний момент отпускаю. Он всего этого не стоит, но поставить его на место не только деньгами, требовалось.

Он долго кашляет, и на какой-то момент, понимаю, что переборщил, но увы, это нужно было.

– Сын, я не причастен к аварии и тем более, даже не в курсе, что твоя студентка в Париже, - сипло говорит он, а глаза снова забегали в поисках спасения.
– После того, как ты спустил на «Сталь» собак, я занимался только компанией. Боялся, что ты все бросишь, а я не готов был тебя потерять. Ты часть компании.

– Ты меня и не находил, - осаждаю его. В голове не укладывается, кому еще нужна была Катя, чтобы подвергать опасности ее жизнь?

– Иван, я любил твою мать, - шепчет отец.

– Видимо недостаточно, раз она с легкостью лишила себя жизни.

– Ты ничего не знаешь, тебе трудно понять, как мы жили, как ее каждодневные истерики разбивали нашу семью. Она была слишком подавленной, и в какой-то момент сдалась, а я сдался вместе с ней.

На самом деле, мне уже глубоко плевать на все это. Во правда. Я ничего не решу уже, все сделано. Остается только надеяться, что их поступки научили меня охранять то, что дорого мне и любимо.

Конечно, смерть матери причиняет мне боль, и сам факт того, что дедушка с бабушкой не протянули ей руку помощи удивляет и расстраивает, но я не позволю этому влиять на мою жизнь. Хватит.

– На похороны деда, ты вернулся ради наследства?
– не могу не спросить я.

Колесников-старший, отводит глаза, но я знаю ответ на этот вопрос.

– Как же ты хотел себе «Сталь», что всеми возможными способами привязал меня к себе, - качаю головой.
– Тебе мои приключения только на руку были, каждый мой косяк, и ошейник затягивался все сильнее.

– У меня не было выхода, ты бы просто так мне не помогал, - жалостливо произносит отец.

– Как ты красиво оправдал мое рабство.

– Я тебе дал все: деньги, недвижимость, работу, а ты от всего отказался, разрешил Смирнову развалить компанию, которая десятилетиями приносила деньги.

– Я развалил?
– от услышанного, глаза на лоб полезли.
– Работал бы ты честно, Юра, все было бы иначе, и Ярослав бы так легко, за неделю не уничтожил бы тебя. Но ты же сам просрал компанию, я тут при чем? Моя свобода и независимость стоят гораздо больше, чем твоя паршивая репутация. Это Смирнов не знает еще про твоих дружков с Урала, хотя, так как он роет - вопрос времени.

Глаза Колесникова-старшего округляются, он не ожидал, что я и это знаю.

– Иван, прошу тебя, не надо, - он цепляется в мои руки, и это только раздражает. Забери у человека власть, он превращается в жалкое подобие себя прежнего.
– Я же останусь совсем без ничего, государство заберет все.

Отталкиваю его от себя, как ненужный мусор и направляюсь на выход.

– Твои проблемы больше не моя забота, все что я хотел сказать - ты услышал. Забудь обо мне.

Я уже практически дохожу до дверей, чтобы уехать навсегда из этого дома, как мне летит в спину.

– А Настя?
– узнаю этот ехидный голос.
– Она знает, что ты убил ее парня, оставив одну с ребенком?

Вот видит Бог, я не хотел ему ломать нос, но эти слова не могу пропустить мимо ушей.

Подлетаю к нему и со всей силы бью по морде. Он заслужил.

– Еще раз, ты попытаешься хоть как-то меня уколоть, я тебя сотру с лица земли!
– шиплю я.
– Ты прекрасно знаешь, как так получилось и за смерть товарища, я ответил за последние десять лет. Это не моя вина была.

– Ты расскажи это той девушке, - сплевывая кровь, хохочет он. Придурок. Он что, вообще страх потерял?

Присаживаюсь рядом с ним на корточки и спокойным голосом, насколько позволяет ситуация отвечаю:

– Настя все знает, и она простила меня. Если тебе интересно, то и Катя знает, и это не оттолкнуло ее от меня и я тебе больше скажу: срок давности за это преступление прошел, и в тюрьму меня никто не посадит. Но, как выяснилось, никто бы и не посадил, только ты сам выкрутил как тебе было удобно, а я настолько тонул в чувстве вины, что позволил тебе это сделать. Прощайся с привычной жизнью, выкладывай все, что есть, чтобы остаться на свободе, но про меня забудь. Я тебе не сын.

По выражению его лица, понимаю, что дошло. Именно на это я и надеялся.

– Это все та девка, студентка твоя, - никак не угомонится Колесников.
– До нее все было хорошо.

Я не оборачиваюсь, больше нет желания смотреть на это ничтожество, кто лишь принимал участие в моем зачатии.

– Эта студентка, полюбила меня не за бабки на картах и не за наследство, а просто так. Но тебе этого никогда не понять. Ты свою любовь упустил.

Принцесса 

За всю жизнь, никогда не ломала себе конечности. Берегла их, что ли? Старалась быть аккуратной и внимательной, и у меня двадцать лет это отлично получалось. А в последнее время, все идет не так и не туда.

Столько лет мечтать о «Нуар», чтобы в первый месяц, тогда, когда я уже могла получить роль в спектакле - сломать ногу. Если и есть злой рок, то я просто удачный вариант для него.

Со мной целый день Клаудия, наш куратор, но я вижу, что ее уже напрягает нянчиться с горе-студенткой. Куратор не подает особо вида, но она почему-то думает, что я не понимаю французский и не соображаю, что она высказывает мсье Петрову.

Я не говорю свободно на французском, но моих знаний языка достаточно, чтобы понять, что она недовольна. Никто со мной здесь не хочет нянчиться. Кому в итоге нужен груз, вместо танцора?

Не то чтобы, у меня было что-то страшное. Нет. Перелом голеностопного сустава в моем случае просто счастье какое-то. Он стабильный, а значит, я могу ходить в ботинке для реабилитационной ходьбы. Но танцевать я не смогу еще долго, а с учетом того, что я нигде-то там, а в Париже, то моя карьера накрывается медным тазом. Никто меня ждать не будет и тем более, придерживать место. Мсье Петров вслух это не произнес, но мы оба знаем, что эта жестокая правда стала реальностью.