Чтение онлайн

Петров вообще удивительный человек. Он отвратительно себя ведет и разговаривает, но его талант перекрывает все недостатки. Я так мечтала работать с ним, что теперь даже не знаю куда себя деть от сожаления.

– Клаудия, поезжайте уже домой, - наблюдаю, как куратор медленно попивает чай, в моей комнате.
– Я вполне могу о себе позаботиться сама.

Она молчит. Она вообще по своей натуре почти всегда молчит, но сейчас меня это не беспокоит. Я сама не хочу разговаривать и кого-либо видеть. Даже родителям не рассказала о переломе, почему-то именно им труднее, ведь это конец всему.

Заикнись я, что возвращаюсь домой, как мама тут же найдет университет для моего поступления, а папа начнет говорить, что он знал, что из танцев ничего не получится. Увы, но его слова оказались пророческими.

– Клаудия, уже глубокая ночь, вам нужно ехать домой, - настаиваю я.
– В конце концов, если мне что-то понадобится, я смогу попросить девочек из соседней комнаты.

Могу, но не стану, конечно. Они меня с первого дня не взлюбили, хоть я даже рта не успела раскрыть. Сомневаюсь, что это те люди, кто протянут руку помощи, скорее всего, из-за одной из них я и оказалась в такой ситуации.

Юна за мной спускалась, и она вполне могла подтолкнуть меня, просто я совершенно не помню тот момент, все что у меня имеется из доказательств - нелюбовь коллег, но к счастью, Клаудия об этом не знает. Было бы совсем стыдно, начни я сейчас кого-то обвинять в своих бедах.

– Хорошо, - соглашается куратор.
– Я заеду завтра утром, перед работой.

Без эмоций, с присущей ей сдержанностью и холодностью. Ярый пример того, как мы можем своими проблемами напрячь других людей.

Как только закрылась дверь за Клаудией, я даю себе возможность разрыдаться. Видит Бог, я держалась весь день. Это не слезы боли в ноге, это даже уже не шок, его-то я молча пережила, проглотила можно сказать. Нет. Это слезы боли, которая глубокого внутри.

Почему все так? Зачем? Как я теперь буду жить? Как смотреть в глаза родителей, друзей и главное, как теперь будет относиться ко мне Колесников? Я не выдержу, если увижу в его глазах жалость, это убьет меня.

Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что не инвалид, что это все временно. Но Боже, теперь-то что будет с моим будущим? Второго удачного шанса больше не будет, мне и так повезло, что «Нуар» взял меня. Остается только всю жизнь преподавать и довольствоваться малым, когда мечты разрушены.

Вволю наплакавшись, я видимо уснула, потому что из сна меня вырывают нежные прикосновения к щеке. По запаху понимаю, что это он и мое сердце бросается вскачь.

Губы Ивана прикасаются к моим и все, мне больше ничего не нужно. Я отвечаю на поцелуй, но глаза по-прежнему закрыты. Это как сладкий сон, как наваждение какое-то. Он здесь. Он прилетел ко мне. За мной. Он здесь. Разве не это ли счастье?

– Привет, Принцесса, - оторвавшись от моих губ, шепчет Колесников.

Молчу, лишь сильнее цепляюсь в его волосы на затылке и тяну на себя. Мне нужно чувствовать его, только благодаря этим эмоциям, моя боль уходит.

Иван не мешкает, наваливается на меня и целует с еще большей страстью. Я понимаю, что хочу его, мы столько не виделись, что вполне разумно начать его раздевать, но у Вани видимо есть свои соображения на этот счет.

– Эй, стой, - перехватывает мои запястья.
– Не с порога же?

– Почему нет?
– вырываюсь, пытаясь стянуть с него свитер.
– Я соскучилась.

– Я тоже, - улыбается он.
– Но для начала, я бы хотел посмотреть на тебя и рассмотреть твою ножку.

Разочарованно откидываюсь на подушки, поднимая левую ногу вверх.

– Красиво, правда?
– с сарказмом, спрашиваю я.
– Голубой мне к лицу.

Иван с облегчением выдыхает и начинает смеяться.

– Это ботинок?

– Ну да, месяц похожу, потом реабилитационный период и возможно когда-нибудь, я смогу…

– Катя, перестань и не драматизируй, пожалуйста, - серьезно говорит он, положив мой ботинок к себе на колени.
– Я думал все намного хуже.

Я резко сажусь, пребывая в каком-то шоке от его слов.

– Хуже? А это что, по твоему? Небольшая досада? Как я теперь буду танцевать, да меня завтра же выгонят из театра, кому я нужна с этой штукой?

– Мне, - без запинки отвечает он.
– Это временное неудобство, главное что в порядке голова, внутренние органы и вообще, что ты жива и относительно здорова. Разве нет?

Закатываю глаза. Как он не понимает, что моей карьере пришел конец, почему он так спокоен?

– Ваня, мне придется вернуться домой, а в нынешних условиях это трудно. Что я там буду делать? Скрываться пока ты не решишь свои проблемы?

Теперь уже злится он, просто молча сжимает кулаки и встает с постели.

– Только не надо опять говорить, что ты из-за меня прилетела в Париж.

– Ну, не из-за тебя, - запинаюсь, понимая, что звучит по-дебильному, - не только из-за тебя, Иван. Просто… черт, прости, я не знаю, что несу. Это все нервы.

Закрываю ладонями лицо. Мне так неловко перед ним, кажется все мои проблемы заполонили пространство вокруг и я опять начинаю плакать. Ничего не могу с собой поделать.

– Мы с тобой за последние месяцы столько всего пережили, что я уже мягко говоря устал, - ложится рядом со мной Колесников.
– Прошу тебя, перестань плакать, а лучше расскажи, что ты себе опять уже накрутила?

– Ничего я не накрутила, - смахиваю слезы, - просто когда ты много лет чего-то хочешь, а потом это что-то лопается, как мыльный пузырь, остается только признать, что ты неудачник.

Выслушав меня, он усмехается.

– Ты не неудачник, Катя, - говорит Иван.
– Так просто получилось, но это не конец света.

Он берет меня за руку переплетая наши пальцы.

– Послушай меня, пожалуйста, - Колесников всматривается в мое лицо со всей серьезностью.
– Когда тебе снимут гипс, ты сможешь заниматься, чем хочешь. Да, возможно, с «Нуар» все, но когда закрывается одна дверь, открывается следом другая. На зацикливайся на этом театре. Они еще не догадываются, какой ценный кадр теряют.

– О, да, - фыркаю в ответ.
– Ценнее некуда. Ты хоть сам веришь в то, что говоришь?

– Я верю в тебя, малыш, - он нежно целует мою ладонь.
– Я сделаю все, для того, чтобы ты была счастлива и больше никогда не плакала. Хочешь остаться здесь? Я поговорю с Петровым, с руководством, я всех поставлю на уши, но они тебя дождутся и ты будешь здесь танцевать.

Его слова странным образом отзываются во мне. Неужели это все на самом деле? Ему же не нравилась моя перспектива здесь остаться?