Чтение онлайн

Но слова Егора доносились до Насти как сквозь толстый слой ваты. «Питер… конференция…» – механически повторила она. В голове же стоял не Питер, а

тот

двор.

Он

у статуи. Его поза, его взгляд – сначала равнодушно-оценивающий, потом – ледяной нож ненависти. Что-то щемящее и абсолютно иррациональное кольнуло под сердцем.

Что в нем такого?

– подумала она с внезапной яростью на саму себя. –

Наглый, избалованный, опасный ребенок. Он ненавидит меня. Я презираю его. Точка.

Она резко прогнала назойливый образ, чувствуя жар стыда на щеках. Она – преподаватель. Он – студент. И между ними – пропасть, выкопанная его поведением и ее принципами.

— «Настя?» – Егор коснулся ее локтя, заглядывая в лицо. – «Вы слушали?»

Она вздрогнула, словно очнувшись. «Простите, Егор Леонидович. Конференция… Спасибо за приглашение. Это очень любезно. Но… я не уверена, что смогу. Слишком много работы, подготовки после… после сегодняшнего. И к тому же, третьекурсники…» Она сделала глоток кофе. Он был слишком сладким. «Мне нужно обдумать. Дайте знать, пожалуйста, позже?»

Разочарование мелькнуло в его карих глазах, но он быстро скрыл его привычной полуулыбкой. «Конечно, Анастасия Сергеевна. Никакого давления. Просто предложение. Держитесь там». Он слегка кивнул и свернул в сторону своей кафедры.

Настя медленно доплелась до своей кафедры. Кофе остывал в руке. Коллеги бросали на нее странные взгляды – новости, видимо, распространялись со скоростью света. Она кивнула дежурной улыбкой, быстро схватила пару бумаг, которые можно было изучить дома, и почти выбежала из университета. Ей нужно было в тишину. В одиночество.

Вечер в маленькой съемной квартирке прошел в тягостной полудреме. Телевизор бубнил каким-то бесконечным сериалом про войну – ирония судьбы, – но Настя не видела экрана. Перед ней лежали раскрытые учебники по римскому праву, конспекты лекций на следующую неделю, но буквы расплывались. Вместо текстов Гая и Ульпиана перед мысленным взором вновь и вновь вставал

он

. Его презрительная усмешка. Его холодные глаза, вспыхнувшие яростью. Его тихий, ядовитый голос: «

Запомним этот... урок

». И это странное, необъяснимое чувство – не только страха или ненависти, а чего-то еще… какого-то гипнотического притяжения к самой опасности, к этой черной дыре высокомерия и силы. Она снова и снова ловила себя на этом и злилась, гнала мысли прочь, называла себя глупой.

Он – подонок. Точка.

Она встала, подошла к окну. Город светился холодными огнями. Где-то там, в элитном районе, жил Марк Демидов. Наверняка строил планы мести. Что он предпримет? Пойдет к отцу? Настроит против нее студентов? Сфабрикует жалобу? Вариантов было множество, и все они казались реальными и пугающими. Она чувствовала себя как на минном поле. Один неверный шаг…

Зловещая тень

На следующий день напряжение в университете витало в воздухе, как запах озона перед грозой. Студенты из группы Демидова при встрече с Настей опускали глаза или отворачивались. Шепотки затихали, когда она проходила мимо. Никто не знал, что произошло на самом деле, но все чувствовали – что-то грядет. Сам Марк не появлялся. Его отсутствие было зловещим.

Настя пыталась сосредоточиться на лекциях, но внутренняя тревога не отпускала. После второй пары к ней подошла секретарь деканата, девушка с испуганными глазами.

— «Анастасия Сергеевна? Вас просит к себе декан. Срочно».

Сердце Насти упало. Вот оно. Началось. Она медленно прошла по знакомому коридору к тяжелой дубовой двери кабинета декана. Постучала.

— «Войдите!» – голос декана, обычно бархатисто-спокойный, звучал неестественно напряженно.

Войдя, Настя замерла. Декан, Игорь Васильевич, сидел за своим массивным столом, но не в своем кресле. Он сидел

сбоку

. В его кресле, непринужденно развалившись, сидел

Аркадий Демидов

.

Это был он – владелец «Демидов и Партнеры», человек, чье имя открывало любые двери в городе. Высокий, мощный, как скала, в безупречно сшитом темном костюме. Лицо – резкое, скульптурное, с пронзительными серыми глазами, почти точной копией глаз сына, но лишенными юношеской наглости, наполненными холодным, невероятным расчетом и властью. Он не улыбался. Он

оценивал

ее. Взгляд скользнул по ее строгому костюму, по собранным волосам, остановился на лице. Взгляд, который видел насквозь, взвешивал стоимость и угрозу.

— «Анастасия Сергеевна Королева?» – его голос был низким, бархатистым, но в нем не было ни капли тепла. Он не встал.

— «Да. Здравствуйте», – Настя заставила себя выпрямиться, встретив его взгляд. Гордость вспыхнула в ней, заглушая страх.

Не показывай слабость.

Декан нервно кашлянул. «Анастасия Сергеевна, вы знакомы? Аркадий Петрович Демидов…»

— «Я знаю, кто такой Аркадий Петрович, – спокойно прервала его Настя, не отводя глаз от Демидова-старшего. – Чем могу быть полезна?»

Аркадий Петрович слегка приподнял бровь. Ее прямая реакция, видимо, его удивила или… заинтересовала? «Прямолинейность. Неплохо, – произнес он медленно. – Я пришел поговорить о моем сыне. О Марке. И о вашем… вчерашнем

уроке

римского права». Он произнес слово «урок» с ледяной иронией.

— «Я преподаю предмет, Аркадий Петрович. Иногда учебный процесс требует дисциплины», – ответила Настя, чувствуя, как ладони становятся влажными.

— «Дисциплина, – он кивнул, словно размышляя. – Ценное качество. Но оно должно быть… взвешенным. Особенно когда речь идет о молодых людях с горячим нравом и… перспективным будущим». Он сделал паузу, давая словам впитаться. «Мой сын оскорблен. Глубоко оскорблен. Ваши слова, произнесенные публично, были, мягко говоря, некорректны. Они задели не только его, но и нашу семью». Взгляд его стал тяжелее, как свинец. «Марк – талантливый молодой человек. Он учится в лучшем университете. У него большое будущее в моей фирме. И такие… инциденты… могут создать ненужные сложности. Для него. Для его репутации».

Настя чувствовала, как гнев поднимается внутри, горячей волной. «Аркадий Петрович, ваш сын опоздал на пару, вел себя вызывающе, оскорблял предмет и меня лично. Моя реакция была ответом на его провокацию. В рамках академической этики и необходимости поддержания порядка на занятии».

— «Академическая этика…» – Демидов-старший усмехнулся, коротко и беззвучно. – «Прекрасная вещь. Но мир, Анастасия Сергеевна, устроен сложнее. Репутация, связи, влияние – это тоже реальность. И я очень забочусь о репутации моего сына. Очень». Он откинулся в кресле декана, как хозяин. «Я ценю ваш профессионализм, молодость, энергию. Университету нужны такие кадры. Но конфронтация с моим сыном – это тупиковый путь. Для вас. Я предлагаю… перезагрузку».