Чтение онлайн

Настя говорила. Сбивчиво, нервно, но все подробности выплеснулись наружу: холодное утро, трамвай, воспоминания о бабушке, наглость Марка, ее ответ, ледяной визит Аркадия Петровича, угрозы, шепотки студентов, ток-шоу, конверты… Рощин слушал молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Его лицо становилось все мрачнее.

— «Классика, – вздохнул он, когда она закончила. – Очень грязная, очень дорогая классика Демидовых. Сфабрикованные улики, подкупленные «свидетели» (этого уборщика мы обязательно найдем и вскроем его мотивы), информационная кампания в СМИ для создания негативного фона… Следующим шагом будет либо формальное обвинение по статье за хищение служебных документов или даже вымогательство (бред, но формально эти письма – «доказательство»), что поставит крест на вашей карьере даже при оправдании, либо… давление с целью увольнения «по собственному» для прекращения «шума». Аркадий Демидов любит давить тихо, но, если нужно – не остановится и перед громким скандалом, зная, что правда в суде часто уступает ресурсам».

— «Но я ничего не брала! Письма – подделка!» – вырвалось у Насти, голос сорвался на слезы. Гордость таяла под грузом абсурдного обвинения.

— «Я верю вам, – твердо сказал Рощин. – Но нам нужны факты, а не вера. Ключ… Скорее всего, его подбросили. Взлом сейфа… Возможно, инсценировка, или настоящий, но выполненный «под вас». IP-адреса писем… Демидовы имеют доступ к лучшим хакерам и «правильным» экспертам. Это будет сложно оспорить. Наша сила – в их спешке и наглости. Они действуют слишком быстро, слишком топорно для своего уровня. Значит, вы их задели по-настоящему. Марка – публично. Отца – отказом от его «милости». Это их слабость. Гнев. И мы этим воспользуемся».

Дверь кабинета распахнулась. Вошел молодой следователь с каменным лицом.

— «Гражданка Королева. Предварительный осмотр вашего ноутбука и университетской электронной почты…» – он сделал паузу, и Настя почувствовала, как земля окончательно уходит из-под ног. – «…не выявил следов несанкционированного доступа в ночь предполагаемого взлома и отправки писем с вашего основного устройства». Он почти разочарованно положил папку на стол. «Однако, письма отправлены с вашего официального университетского ящика. Техническая экспертиза серверов университета займет время. Что касается ключа и показаний свидетеля…»

Рощин поднял руку.

— «Мой подзащитный полностью отрицает свою причастность к хищению и к составлению этих писем. Мы считаем происходящее частью кампании давления и клеветы, связанной с профессиональным конфликтом гражданки Королевой со студентом Марком Демидовым и его влиятельной семьей. Мы настаиваем на тщательной проверке алиби моего подзащитного на момент взлома, на повторном допросе «свидетеля»-уборщика с детализацией его показаний, и на проведении полноценной технико-криминалистической экспертизы всех электронных улик с привлечением независимых специалистов. А также…» – он достал из портфеля диктофон, – «…мы записываем все происходящее. Пока без формального заявления, но все на контроле. До окончания экспертиз и установления всех обстоятельств гражданка Королева должна быть отпущена. Оснований для задержания нет».

Следователь поморщился. Адвокат был слишком компетентен, слишком спокоен. И анонимный благодетель… Это пахло встречной игрой.

— «Вы свободны, гражданка Королева, – сквозь зубы произнес он. – Но вы обязаны являться по первому требованию. Дело не закрыто. И… не покидать город».

Выйдя из участка на промозглый вечерний воздух, Настя едва не упала. Ноги были ватными. Рощин поддержал ее под локоть.

— «Первая траншея взята, – сказал он сухо. – Но война не выиграна. Они не ожидали такой оперативной реакции с моей стороны. И экспертиза по ноутбуку – наша маленькая победа. Теперь они знают, что вы не беззащитны. Это их разозлит еще больше. Будьте готовы ко всему».

— «Кто вы? – выдохнула Настя, глядя на него. – И кто этот… благодетель?»

Рощин помолчал, глядя куда-то в темноту.

— «Я просто адвокат, Анастасия Сергеевна. Тот, кто верит, что Фемида иногда должна спускаться в подземелья, чтобы бороться с крысами. Что касается благодетеля…» – он достал из кармана ту самую фотографию. – «…я вспомнил, где видел это лицо. И почему оно меня так зацепило».

Он повернул фото. На обороте, под словом «Правда?», он аккуратно написал ручкой еще одну фразу: «Ольга Петровна Королева. Секретарь А.П. Демидова. 1998-2001».

Настя замерла. Бабушка? Бабушка работала у

Демидова

? У

Аркадия Петровича

? Почему она никогда,

никогда

об этом не говорила?

— «Ваша бабушка, Ольга Петровна, – продолжил Рощин тихо, – работала в фирме «Демидов и Партнеры» личным секретарем Аркадия Петровича в конце девяностых – начале нулевых. Несколько лет. Уволилась внезапно. Причины неизвестны. Ходили… слухи. Очень тихие. Но именно после ее увольнения она забрала вас из детдома и уехала в деревню. Резко. Навсегда».

Мир Насти, уже треснувший, раскололся на тысячи острых осколков. Бабушка. Демидов. Слухи. Внезапный переезд. «Правда?» на фотографии молодой женщины, так похожей на нее… на

маму

?

— «Что… что за слухи?» – прошептала Настя, чувствуя, как ее тошнит.

— «Слухи о том, что Ольга Петровна ушла не просто так, – голос Рощина стал еще тише. – Что она унесла с собой… кое-что. Какие-то документы. Компромат. Или… свидетельство. О чем-то очень темном, что происходило в фирме или с участием самого Демидова в те лихие годы. Что-то, что могло бы его уничтожить. Эту «правду» искали тогда. Видимо, ищут и сейчас. И фотография вашей матери… с этим вопросом… Это не просто угроза вам, Анастасия Сергеевна. Это намек. Что Демидовы знают или подозревают, что бабушка могла передать эту «правду» вам. Или что вы можете ее найти. Они хотят не просто сломать вас. Они хотят заставить вас молчать. Навсегда».

— «А благодетель…?» – еле выдавила из себя Настя, мыслями уносясь в прошлое, к бабушкиным немногословным рассказам, к ее печальным глазам, к тайне, которой была окутана смерть родителей…

Рощин положил фотографию ей в руку. «Благодетель… возможно, тот, кто знает, что «правда» существует. И кому выгодно, чтобы она когда-нибудь вышла на свет. Или тот, кто считает, что Демидовы зашли слишком далеко. Пока – это наш единственный козырь. Их страх перед неизвестным. Ваша бабушка… Она что-нибудь оставляла вам? Документы? Старые письма? Дневник? Ключ от какого-нибудь ящика?»

Настя сжала фотографию. В памяти всплыл образ бабушкиного старого сундука на чердаке деревенского дома. Дома, который она так редко навещала после ее смерти. Дома, который стоял теперь пустой и запертый. Бабушка всегда говорила: «Там, Настенька, только старье. Воспоминания. И боль».

«Правда?»

— «Я… мне нужно в деревню, – сказала она, и в голосе впервые за весь день прозвучала не страх, а стальная решимость. – Сейчас же».

Рощин кивнул.

— «Я вас отвезу. Но будьте готовы. Они следят. Они знают, что первый ход не сработал. И они знают о фотографии. Значит, следующий удар будет направлен туда. В ваше прошлое. Или… в то, что от него осталось».

Он подогнал машину. Пока они ехали, Настя смотрела в окно на мелькающие огни чужого города. Война вышла на новый уровень. Теперь это была не только битва за ее настоящее и будущее. Это была охота за призраком прошлого. За «правдой», которую хранила бабушка. Правдой, которая могла стоить жизни ее родителям. И которая теперь угрожала ей. Марк Демидов, наблюдавший за ее арестом, явно знал больше, чем показывал. Он не просто мстил. Он участвовал в охоте. И Настя поняла, что ее единственный шанс – найти эту правду первой, даже если она окажется страшнее всего, что она могла себе представить. Даже если она разрушит последние опоры ее хрупкого мира.