Чтение онлайн

— Нтъ. Не до того. Останемтесь!

— Это неловко, miss Amy. Видите, васъ ждутъ. Пойдемте!

Эми черезъ силу поднялась. Френчъ охватилъ рукой ея талію и они двинулись тихимъ вальсомъ въ три темпа.

— Это ужасно! — все повторяла шопотомъ молодая двушка.

Когда они сдлали свой туръ, началась какая-то фигура въ три пары, затйливая и длинная, и продолжалась довольно долго. Во время этой фигуры Эми, длая chaine, встртилась съ хозяйкой дома и быстро проговорила:

— Самое важное дло! Страшно важное! Сейчасъ случилось… Мн надо вамъ сказать два слова!

— Посл ужина! — отозвалась виконтесса.

— Хорошо, но непремнно сегодня. Не забудьте попросить посл ужина вашего мужа задержать дядю. А мы уйдемъ переговорить…

Хозяйка, длая фигуру, успла уже шага за два кивнуть головой, но ея серьезное лицо доказывало, что она озадачена тмъ, какого рода дло до нея у русской молодой двушки. Лицо Эми было страшно встревожено, и виконтесса ломала себ голову.

Случайно встртивъ хлопотавшаго и бгавшаго распорядителя котильона, она остановила его.

— Графъ, скажите, въ качеств вершителя судебъ всхъ танцующихъ, не приключилось ли что-нибудь сейчасъ съ m-lle Скритицыной?

Но офранцузившаяся румынка произнесла, какъ и всегда, фамилію Эми настолько оригинально, что Загурскій не понялъ.

— Съ m-lle Aim'ee, племянницей Дубовскаго?

— А?.. Скритицына! Съ ней? Не знаю… совершенно не знаю…

Но при этомъ лицо Загурскаго изъ беззаботнаго стало вдругъ настолько сурово-серьезнымъ, что женщина тотчасъ же догадалась.

— Ничего не случилось? — произнесла она вызывающе. — Почему же вашъ голосъ измнился и вашъ взглядъ тоже?

— Простите, — холодно отозвался онъ. — Я обязанъ этого не знать, т.-е. не говорить.

И поклонившись, графъ быстро отошелъ въ сторону. Хозяйка постояла нсколько мгновеній на мст, размышляя и соображая. Чутье свтской женщины не обмануло ее: въ этомъ важномъ дл, которое встревожило Эми, очевидно, играетъ свою роль и Загурскій. Кто же еще?

— Ба! — воскликнула она вдругъ.- Quelle sotte que je fais! Наврно ея «предметъ», son amoureux.

Между тмъ Загурскій, отойдя, снова хлопоталъ, дирижируя и командуя; при этомъ онъ былъ какъ-то особенно фамильяренъ со всми дамами. Видно было, что онъ ихъ общій любимецъ. Постороннему наблюдателю показалось бы страннымъ, что онъ всмъ женщинамъ постоянно и одинаково заглядывалъ въ глаза, улыбаясь.

При свтскомъ воспитаніи, но равно и нкоторомъ образованіи, Загурскій былъ истымъ салоннымъ львомъ. Путешествуя всю свою жизнь повсюду, и даже побывавъ въ Индіи и Японіи, онъ не могъ не быть интереснымъ. Кром того, у него была слава отчаяннаго и неодолимаго сердцеда. Называли очень многихъ женщинъ съ крупными именами, которыя были серьезно неравнодушны къ нему. Четыре его авантюры надлали даже много шуму. Кром того, онъ дрался на дуэли нсколько разъ, и однажды съ принцемъ королевской крови. И говорили, что это было тоже изъ-за женщины, т.-е. его жены. При этомъ Загурскій былъ спортсменъ въ самомъ широкомъ смысл слова и, конечно, чтобы быть таковымъ, надо было не только обладать особенной натурой, но быть даже даровитымъ. Загурскій великолпно стрлялъ изъ пистолета, точно такъ же дрался на шпагахъ, былъ отличный циклистъ и, наконецъ, замчательный пловецъ, переплывшій на пари Женевское озеро изъ Вевё въ Сенъ-Жанъ-Гольфъ. Что касается до его игры въ теннисъ, то про нее та же самая виконтесса Кергаренъ выразилась: «Игра графа въ теннисъ, да это музыка»! — И она опредляла, какая это музыка: «это на половину Лючія, на половину Карменъ».

Разумется, въ экзотическомъ кружк Парижа Загурскій былъ первымъ кавалеромъ и распорядителемъ танцевъ на балахъ.

Графъ дирижировалъ какъ артистъ. Всякій разъ выдумывалъ онъ новыя фигуры, иногда замысловатыя и трудныя — при чемъ происходила неизбжная веселая путаница, — иногда простыя, но милыя фигуры, остроумныя и смшныя. На этотъ разъ онъ былъ, однако, не въ удар. Его не тревожила выходка Нордъ-Остъ. Уже не первый разъ они ссорились, и онъ привыкъ къ мщенію съ ея стороны. Ему было досадно, что ссора произошла не вовремя. Кора будетъ дуться и «будировать» дня три-четыре, какъ всегда, а между тмъ завтра, именно завтра, у него до нея просьба… Неотложное дло. Что касается до этой дикой, нелпой и необъяснимой выходки англичанина, то это, можетъ быть, еще и устроится.

Его дама, приглашенная теперь случайно, женщина, которую онъ зналъ уже года три и съ которой былъ даже друженъ, тотчасъ замтила, что ему какъ-то не по себ.

— Неужели вы не въ дух потому, что танцуете со мной, старухой? — спросила баронесса вдругъ, смясь неестественнымъ смхомъ.

— Богъ съ вами, баронесса. Да я готовъ пригласить васъ сейчасъ на вс котильоны всей зимы. И потомъ… какая страсть все повторять: старуха, старуха! Вдь это напрашиваться на увреніе въ противномъ. Вы знаете, что вы прелестны, сто разъ прелестне многихъ молодыхъ двушекъ и дамъ, несмотря на тридцать лтъ съ хвостикомъ.

— Съ длиннымъ хвостомъ, касающимся сорока.

— И это я слышалъ милліонъ разъ. И всегда отвчалъ, что въ васъ влюбиться не только можно, но должно…

И Загурскій, оскаливая жемчужные зубы подъ вьющимися усами, глянулъ въ глаза баронессы. А она въ сотый разъ прочла въ этомъ взгляд, что онъ лжетъ. Эти глаза всегда говорили ей: «Ты пожилая… Для меня ты не женщина, а пріятель… Я тебя очень люблю и уважаю».

А между тмъ эта женщина, считавшая Загурскаго въ числ своихъ близкихъ друзей, такъ смотрла подчасъ ему въ глаза, что красавецъ-графъ думалъ: «Я знаю давно, что ты въ меня влюблена, но, моя милая, je ne suis pas pour vous autres».

Когда Загурскій, показавъ новую фигуру и наладивъ ее, вернулся къ своей дам, баронесса снова спросила тоже:

— Qu'est-ce qui vous chipote? Что-то есть. Сердитесь вы на графиню?

— Какой вздоръ! Разв мн привыкать въ этой взбалмошной женщин. Вы сами знаете, мы ссоримся и миримся десять разъ въ недлю. Да и еще такъ ли. Помните сцену у васъ, когда она бросилась на меня съ хлыстомъ и чуть не уподобила меня на вки гугеноту Гизу le Balafr'e.

— Pardon, графъ, Гизы были вс яростные католики, а этотъ le Balafr'e былъ…

— Au nom de Dieu! — воскликнулъ графъ.- L'histoire et moi…

— Враги заклятые?

— Да, чортъ съ ней. Я дйствительно не въ дух, потому что сейчасъ вспомнилъ, что завтра мн платить деньги, которыхъ у меня нтъ. Пустяки. Только семь тысячъ франковъ. Но ихъ — нтъ.

— Діан Д'Альбрэ?

— Ахъ, полноте… Это выдумка. Сплетня. Я просто ея хорошій знакомый. Платить надо кредитору, и неумолимому.

— Завтра въ полдень деньги будутъ у васъ.

— Vrai! — воскликнулъ Загурскій. — Ну, баронесса, это такъ мило съ вашей стороны, что я словъ не нахожу… Vous ^etes adorable.

Баронесса ничего не отвтила, только поглядла ему въ глаза. Онъ прочелъ въ нихъ что-то… все то же…

«Знаю. Знаю. Давно, — произнесъ онъ мысленно. — Будь у тебя милліонъ, или два, и я бы не задумался ни на минуту. Но у тебя нтъ ни денегъ миссъ Скай, ни красоты Коры, ни забавности Діаны. Да еще нтъ и того, что есть у нихъ трехъ равно… молодости. Вотъ еслибы ты милліоны своего друга Герцлиха изловчилась какъ-нибудь»…

Но Загурскій не договорилъ; худая и блдная молодая двушка съ кроткимъ свтлымъ взглядомъ, вся сверкающая брилліантами, какъ-то скромно и мило подошла къ нему, выбирая для фигуры. Она улыбнулась, и два ряда длинныхъ зубовъ сразу уничтожили пріятное впечатлніе, производимое ея глазами и ея граціозной походкой.