Элегии и малые поэмы
Шрифт:
685 Надо теперь рассказать об изгнанье царя: по нему ведь
Назван шестой от конца месяца этого день.
Был последним царем над римским народом Тарквиний,
Несправедливым царем, мощным, однако, в бою.
Брал он одни города, другие вконец разорял он,
690 А чтобы Габии взять, не постыдился коварств.
Младший из трех сыновей, настоящий Гордого отпрыск,
Тихою ночью вошел в самую гущу врагов.
Те обнажили мечи. «Безоружного, молвил, убейте!
Братья желают того, да и Тарквиний-отец:
695 Бил он жестоко меня, бичами мне спину терзая…»
(Да, чтобы это сказать, он и удары стерпел!)
Месяц сиял. Мечи влагают воины в ножны
И под одеждой юнца видят следы от бичей.
Плачут и просят его идти вместе с ними сражаться;
700 С просьбой наивною их хитрый согласен юнец.
Всем доверье внушив, он друга к отцу посылает,
Чтобы ему показать к взятию Габиев путь.
Сад был внизу, где росли из посева душистые травы,
И орошал его ток тихо журчащей воды.
705 Тайное там получил Тарквиний от сына посланье
И поломал он жезлом верхние лилий цветы.
Только лишь вестник сказал, вернувшись, о лилиях сбитых
Сын: «Понимаю приказ отчий!» — сейчас же сказал.
Тотчас он перебил верховных начальников Габии,
710 И городская стена пала, лишившись вождей.
Тут (о ужас!) змея, посреди алтарей появившись,
Выползла и пожрала жертву с потухших огней.
Феба спросили, и вот прорицание было: «Кто первый
Мать поцелует, тому и победителем быть».
715 Бросились все к матерям, целовать их стали поспешно,
Веруя богу, но слов не понимая его.
Мудрый же Брут дурачком притворился, [377] чтоб невредимым
377
Брут означает «тупица». Легенда придумана в объяснение этого имени.
Козней твоих избежать, о кровожадный гордец!
Он распростерся ничком, мать-землю он тронул устами, —
720 Всем же казалось, что он просто, споткнувшись, упал.
Между тем окружать Ардею римляне стали,
Терпит осады она тяжкий и длительный гнет.
А пока время идет и враги выжидают и медлят,
В лагере игры идут, праздно скучают войска.
725 Юный царевич Тарквиний за стол и к вину собирает
Всех боевых друзей и обращается к ним:
«Други, пока нас томит затяжная война под Ардеей
И не дает отнести к отчим оружье богам,
Верно ль блюдутся, спрошу, наши брачные ложа? И правда ль
730 Дороги женам мужья, так же как жены мужьям?»
Каждый хвалит свою, разгораются страсти сильнее,
И распаляет вино и языки и сердца.
Тут поднимается тот, кто именем горд Коллатина. [378]
378
Коллатин — царский родственник, муж Лукреции.
«Нечего тратить слова, верьте делам!» — говорит.
735 «Ночь еще не прошла: на коней! Поскачемте в город!»
Это по сердцу: своих все повзнуздали коней
И поскакали. Спешат достичь дворца поскорее;
Стражи вокруг никакой; входят они во дворец;
Вот перед ними невестка царя — с венками на шее,
740 Перед вином, во хмелю ночь коротает она.
После спешат к Лукреции в дом: ее видят за прялкой,
А на постели ее мягкая шерсть в коробах.
Там, при огне небольшом, свой урок выпрядали служанки,
И поощряла рабынь голосом нежным она:
745 «Девушки, девушки, надо скорей послать господину
Плащ, для которого шерсть нашей прядется рукой!
Что же там слышно у вас? Новостей ведь вы слышите больше:
Долго ли будет еще эта тянуться война?
Ты же ведь сдаться должна, Ардея: противишься лучшим,
750 Дерзкая! Нашим мужьям отдыха ты не даешь.
Только б вернулись они! Ведь мой-то не в меру отважен
И с обнаженным мечом мчит на любую беду.
Я без ума, я всегда обмираю, как только представлю
Битвы картину, дрожу, холодом скована грудь!»
755 Тут она, вся в слезах, натягивать бросила нитку
И опустила свое в складки подола лицо.
Все было в ней хорошо, хороши были скромные слезы
И красотою лицо не уступало душе.
«Брось волноваться, я здесь!» — супруг говорит; и, очнувшись,
760 К мужу на шею она бросилась, сладко припав.
Юный царевич меж тем, огнем безумья объятый,
Весь запылал и с ума чуть от любви не сошел.
Станом ее он пленен, белизной, золотою косою
И красотою ее, вовсе без всяких прикрас.
765 Мил ему голос ее и все, что ему недоступно,
И чем надежды его меньше, тем больше любовь.
Вот уж запел и петух, провозвестник зари и рассвета,
Вновь молодые спешат воины в битвенный стан.
Нет ее больше, но он все видит ее пред собою
770 И, вспоминая о ней, любит сильней и сильней:
«Вот она села, вот вижу убор ее, вижу за прялкой,
Вот без прически лежат косы на шее у ней,
Вижу я облик ее и слова ее ясно я слышу,
Вот ее взгляд, вот лицо, вот и улыбка ее».