Чтение онлайн

Тех, кто родными на смерть верную был обречен.

Остановилась она и хвостом завиляла младенцам,

Нежно своим языком их облизавши тела.

Видно в них Марса сынов: они тянутся к вымени смело

420 Оба, сосут молоко, что назначалось не им.

Лупа-волчица дала месту этому имя Луперкаль:

Мамке в великую честь было ее молоко.

(А по Аркадской горе запретно ль назвать нам луперков?

Ведь и в Аркадии есть Фавна Ликейского храм!) [368]

425 Ждешь ты чего, молодая жена? Не помогут ни зелья,

Ни волшебство, ни мольбы тайные матерью стать;

Но терпеливо прими плодоносной удары десницы, —

Имя желанное «дед» скоро получит твой тесть.

Было ведь некогда так, что редко женам случалось

430 В чреве своем ощутить брачный супругу залог.

«Что мне в том, — Ромул вскричал, — что похитили мы сабинянок, —

(Ромул в те времена скипетром царским владел), —

Если насилье мое войну, а не силы дало мне?

Лучше уж было б совсем нам этих снох не иметь».

435 Под Эсквилинским холмом нерушимая долгие годы,

Свято хранимая там, роща Юноны была.

Только туда пришли совместно жены с мужьями,

Только склонились они, став на колени в мольбе,

Как зашумели в лесу внезапно вершины деревьев

440 И, к изумлению всех, голос богини сказал:

«Да воплотится козел священный в матрон италийских!»

Замерли все, услыхав этот таинственный зов.

Авгур там был (но имя его давно позабыто,

Он из Этрусской земли — прибыл изгнанником в Рим),

445 Он закалает козла, а женщины все по приказу

Клочьями кожи его дали себя ударять,

А как в десятый черед обновил рога свои месяц —

Каждый муж стал отцом, матерью стала жена.

Слава Луцине! [369] Она святую прославила рощу,

450 Где она каждой жене матерью стать помогла.

Милостиво пощади беременных жен ты, Луцина,

И безболезненно в срок дай им детей приносить.

В день наступающий ты отнюдь не надейся на ветры,

Ведь дуновению их вовсе нельзя доверять:

455 Непостоянны они, шесть дней без всяких запоров

Настежь Эола тюрьмы им отворяется дверь.

Легкий уже Водолей закатился с наклонною урной,

Следом за ним принимай, Рыба, небесных коней.

Ты, говорят, и твой брат (ибо вы сверкаете вместе

460 В небе) двоих на спине переносили богов.

Некогда, в страхе бежав от злодея Тифона, Диона,

В день как Юпитер вступил в бой за свои небеса,

К водам Евфрата придя с младенцем своим Купидоном,

У палестинской реки села на берег она.

465 Тополи там и камыш покрывали края побережья,

И, понадеясь на них, скрылась она в ивняке.

Ветер тут зашумел по роще; она испугалась

И побледнела, решив, что подступают враги.

Сжавши в объятьях дитя, она закричала: «Бегите,

470 Нимфы, на помощь ко мне, двух вы спасите богов!»

Прыгнула в реку — и тут близнецы их подняли рыбы:

Обе за это они звездами быть почтены.

С этой поры сирийский народ нечестивым считает

Рыбу вкушать и ее в рот никогда не берет.

475 Завтрашний день никому не отдан, но третий — Квирину:

Ромулом ранее был, кто именуется так,

Иль потому, что копье встарь звали сабиняне «курис»,

И по нему в небесах звался воинственный бог,

Иль что царя своего этим именем звали квириты,

480 Или что с Римской землей Куры он соединил.

Ибо воитель-отец, взглянув на сыновние стены

Да и на множество всех конченных Ромулом войн,

Молвил: «Юпитер, теперь многосильно могущество Рима

И не нуждается он в отпрыске больше моем.

485 Сына отцу возврати! Хоть один и похищен убийством, —

Будет другой за себя мне и за Рема теперь.

Будет один, кого ты вознесешь на лазурное небо, —

Как ты изрек, а слова ведь нерушимы твои!»

Тут же Юпитер кивнул. От кивка его дрогнули оба

490 Полюса и задрожал с ношей небесной Атлант.

Место есть, что в старину называлось Козье Болото;

Как-то случилось, что там, Ромул, судил ты народ.

Спряталось солнце, и все облаками закрылося небо,

И полился проливной ливень тяжелый из туч.

495 Гром гремит, все бегут, небо, треснув, сверкает огнями:

И на отцовских конях взносится царь в небеса.

Скорбь наступила, отцов обвиняют облыжно в убийстве;

Так и решили бы все, кабы не случай один.

Прокул Юлий однажды из города шел Альбы Лонги,

500 Ярко светила луна, факел тут был ни к чему.

Вдруг неожиданно вся задрожала слева ограда:

Он отшатнулся и встал, волосы дыбом взвились,

Чудный, превыше людей, облаченный царской трабеей

Ромул явился ему, став посредине пути,

505 И произнес: «Запрети предаваться скорби квиритам,