Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Видно, заботило то даже и самых богов,
Только младенец один, еще не способный сражаться,
240 Был живым сохранен Фабиев роду тогда.
Это случилось, чтоб мог на свет появиться ты, Максим, [362]
И выжиданьем своим мог государство спасти.
Вместе друг с другом горят созвездия — Ворон со Змеем,
А между ними еще Чаши созвездье лежит.
362
Максим — Фабий Кунктатор («Медлитель»), герой войны против Ганнибала.
245 В иды они не видны; после ид они ночью восходят,
А почему им втроем надо являться, спою.
Как-то Юпитеру Феб готовился празднество справить
(Будет недолог рассказ, я уверяю тебя).
«Птица моя, — он сказал, — ты лети, не задерживай праздник
250 И принеси поскорей струйку живой мне воды».
Ворон кривыми схватил золоченую чашу когтями
И высоко поднялся, правя по воздуху путь.
Всю недозрелых плодов увидел он полную фигу,
— Клюнул он их, но плоды зелены были еще.
255 Тут, говорят, он присел под фигой, приказ позабывши,
И подождать он решил зрелости сладких плодов.
Вдоволь наевшись, схватил он змея в черные когти,
А господину такой выдумал вздорный рассказ:
«Вот кто меня задержал: он, хранитель воды животворной,
260 Не дал мне к ней подлететь, не дал исполнить приказ».
«Множишь ты, — Феб говорит, — вину свою ложью и, видно,
Вещего бога своим вздором желаешь надуть?
Знай, пока будет висеть на дереве сочная смоква,
Не приведется себе свежей напиться воды».
265 Так он сказал и навек, как в память этого дела,
Ворон, Чаша и Змей вместе на небе блестят.
Третья заря после ид обнажившихся видит луперков,
Фавна двурогого тут священнодействием чтят.
Праздника этого чин поведайте мне, Пиэриды,
270 Как, из каких он краев в наши проникнул дома?
Пана, хранителя стад, почитали в Аркадии древней,
Он появляется там часто на горных хребтах.
Видит Фолоя его, его знают Стимфальские воды,
Так же как быстрый с горы в море бегущий Ладон,
275 Горы в сосновых лесах, окружающих город Нонакру,
Выси Киллены-горы, средь Паррасийских снегов. [363]
363
Перечисляются местности в Аркадии.
Пан был скота божеством, Пан был там коней покровитель,
Пан и дары получал за охраненье овец.
Этих богов из лесов привел Эвандр за собою;
280 Где теперь город стоит, вместо него был пустырь.
Здесь-то мы бога и чтим, и праздника древних пеласгов [364]
Чин стародавний досель фламин Юпитера чтит.
Но почему же бегут? И зачем (если надобно бегать),
Спросишь ты, надо бежать, скинув одежду свою? [365]
364
Пеласги — древнейшее население Греции.
365
В праздник Луперкалий жрецы Фавна бегали обнаженными по городу, начиная от Луперкаля (места, где, по преданию, Ромул и Рем были найдены волчицей), и били сыромятными бичами по встречным и по земле; эти удары сулили плодовитость.
285 Резвый бог пробегать сам любит по горным вершинам,
Любит внезапно для всех бег свой стремглав начинать;
Голый бог нагишом бежать своих слуг заставляет,
Чтобы одежда на них им не мешала бежать.
Не был еще и Юпитер рожден, и луна не являлась,
290 А уж аркадский народ жил на Аркадской земле.
Жили они как зверье и работать еще не умели:
Грубым был этот люд и неискусным еще.
Домом была им листва, вместо хлеба питались травою,
Нектаром был им глоток черпнутой горстью воды.
295 Вол не пыхтел, ведя борозду сошником искривленным,
И никакою землей пахарь у них не владел.
Не применяли коней никогда, а двигались сами,
Овцы, бродя по лугам, собственным грелись руном.
Жили под небом открытым они, а нагими телами
300 Были готовы сносить ливни, и ветер, и зной.
Напоминают о том нам теперь обнаженные люди
И о старинных они нравах минувших гласят.
А почему этот Фавн особливо не любит одежды,
Это тебе объяснит древний забавный рассказ.
305 В юности как-то герой тиринфский шел с госпожою; [366]
Фавн их увидел вдвоем, глядя с высокой горы.
И, разгоревшись, сказал: «Убирайтесь вы, горные нимфы,
Мне не до вас, а ее пламенно я полюблю».
366
Госпожа Геркулеса — лидийская (меонийская) царица Омфала.
Шла меонийка, власы благовонные с плеч распустивши,
310 И украшал ее грудь яркий убор золотой;
Зонтик ее золотой защищал от палящего солнца,
Зонтик, который держал мощный Амфитрионид.
К Вакховой роще она подошла, к виноградникам Тмола,
А уж на темном коне Геспер росистый скакал.
315 Входит царица в пещеру со сводом из туфа и пемзы,
Где у порога журчал весело свежий родник,
И, пока слуги еду и вино готовили к пиру,
В платье свое наряжать стала Алкида она.
Туникой тонкою он, в гетульский окрашенной пурпур,
320 Был облачен и надел пояс царицы своей.
Не по его животу был пояс, а туника жала;
Все разымал он узлы толстыми мышцами рук.
Он и браслеты сломал, они были ему слишком узки,
И под ступнями его тонкая обувь рвалась.
325 Ей же дубина его достается и львиная шкура,