Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Вижу все, что со мной в этих случалось местах,
Образ жены встает так явственно перед глазами,
60 Нам и горечь она, и утешенье дарит:
Горько, что не со мной, утешно, что не разлюбила
И что бремя свое, твердая духом, несет.
Также и вы, друзья, живете в сердце поэта,
С радостью по именам он перечислил бы вас,
65 Да не велит осмотрительный страх: сегодня, пожалуй,
Мало кого соблазнит в песню Назона попасть.
Раньше наперебой домогались, за честь почитали,
Если в моих стихах имя встречали свое.
Но поскольку сейчас эта честь не совсем безопасна,
70 Вас не стану пугать и назову про себя!
Скрытых друзей не выдаст мой стих, уликой не будет, —
Кто нас тайно любил, тайно пусть любит и впредь.
Все же знайте: здесь, на краю земли, неизменно
Вас я в сердце своем и разлученный ношу.
75 Пусть же каждый из вас облегчит мою долю, чем может,
Руку павшему в прах пусть не откажет подать.
Счастья желаю вам постоянного — чтобы вовеки
Не довелось вам, как мне, помощи скорбно молить,
Элегия VII
В путь! Передайте привет, торопливые строки, Перилле: [581]
Верный посланец, письмо, к ней мою речь донеси.
581
Перилла — лицо неизвестное.
Верно, застанешь ее сидящей близ матери нежной
Или меж книг, в кругу ей дорогих Пиэрид.
5 Всякий прервет она труд, о твоем лишь узнает прибытье,
С чем ты, спросит тотчас, как я в изгнанье живу?
Ей отвечай, что живу, но так, что не жить предпочел бы,
Что затянувшийся срок бед не уменьшил моих.
Хоть пострадал я от Муз, однако же к ним возвратился,
10 Из сочетания слов строю двустишья опять.
«Ты не забыла ль, спроси, наших общих занятий? Ученым
Все ли стихам предана, нравам отцов вопреки?»
Рок и природа тебе целомудренный нрав даровали,
Лучшие свойства души и поэтический дар.
15 Первым тебя я привел на священный источник Пегаса,
Чтобы, водой оскудев, в нем не иссякла струя.
В годы девичьи твой дар уже заприметил я первым
И расцветанью его был и товарищ и вождь.
Так, если тот же огонь в груди у тебя сохранится,
20 Лесбоса лира одна сможет тебя превзойти.
Только боюсь, что тебе судьба моя встанет преградой,
Что злоключенья мои сердце твое охладят.
Часто, бывало, ты мне, я тебе, что напишем, читали.
Был для тебя и судьей, был и наставником я.
25 Я со вниманьем стихи, сочиненные только что, слушал,
Слабые встретив, тебя я покраснеть заставлял.
Может быть, видя пример, как я погибаю от книжек,
Думаешь: вдруг и тебя кара подобная ждет?
Страх, Перилла, оставь, но только своими стихами
30 Женщин не совращай и не учи их любви.
Праздность гони от себя и, уже овладевшая знаньем,
Снова искусству служи, к жертвам привычным вернись.
К этим прелестным чертам прикоснутся губители-годы,
Вскоре морщина пройдет по постаревшему лбу.
35 Руку на эту красу поднимет проклятая старость —
Тихо подходит она, поступь ее не слышна.
Скажет иной про тебя: красива была! Огорчишься,
В зеркало взглянешь — его станешь во лжи обвинять.
Скромны средства твои, а была б ты огромных достойна,
40 Вообрази же, что ты в первом ряду богачей, —
Но своевольна судьба: то даст, то отнимет богатство,
Иром становится вмиг, кто по сегодня был Крёз.
Но для чего пояснять? Лишь одним преходящим владеем,
Кроме того, что дают сердце и творческий дар.
45 Вот хоть бы я: и отчизны лишен, и вас, и Пенатов,
Отнято все у меня, что было можно отнять.
Только мой дар неразлучен со мной, и им я утешен,
В этом у Цезаря нет прав никаких надо мной.
Пусть кто угодно мне жизнь мечом прикончит свирепым,
50 И по кончине моей слава останется жить.
Будет доколь со своих холмов весь мир покоренный
Марсов Рим озирать, будут читать и меня.
Ты же — счастливей твое да будет призванье! — старайся,
Сколько возможно тебе, смертный костер превозмочь!
Элегия X
Ежели кто-нибудь там об изгнаннике помнит Назоне,
Если звучит без меня в Городе имя мое,
Пусть он знает: живу под созвездьями, что не касались
Глади морей никогда, в варварской дальней земле.
5 Вкруг — сарматы, народ дикарей, и бессы, и геты, —
Как унижают мой дар этих племен имена!
В теплое время, с весны, защитой нам Истра теченье,
Он преграждает волной вылазки дерзких врагов.
Но лишь унылой зимы голова заскорузлая встанет,
10 Землю едва убелит мраморный зимний покров,
Освободится Борей, и снег соберется под Арктом, —
Время ненастья и бурь тягостно землю гнетет.