Чтение онлайн

Спустя много лет в статье, посвященной 70-летию Амаду, Вера Кутейщикова писала, что со второго романа дилогии, "Земля золотых плодов", началось знакомство советского читателя с прозой Амаду. "...Подобно тропическому шквалу, обрушилась на нас тогда неведомая жизнь далекой страны Нового Света, от бурь и страстей которой буквально захватывало дух" (227).

Так официальные власти, исходя из посылок идеологических и политических, открыли многомиллионной советской читающей аудитории незаурядный и самобытный талант бразильского писателя. Глава 9 50-е годы. Новая волна интереса к творчеству Жоржи Амаду

В 1951 году интерес к Жоржи Амаду вспыхнул с новой силой. В этом году Амаду была присуждена международная Сталинская премия "За укрепление мира между народами".

В бразильском литературоведении бытует мнение, что премию Ж. Амаду получил за книгу "Красные всходы" (461, Р.83), в действительности же наградой была отмечена общественная деятельность Амаду, его "выдающиеся заслуги в деле борьбы за укрепление и сохранение мира" (187).

Подобное событие не могло остаться незамеченным советской прессой. Практически все центральные издания опубликовали статьи о жизни и творчестве лауреата. Все они написаны в откровенно комплиментарном, восторженном тоне. Подобный характер носили все высказывания советских литературоведов и критиков о Жоржи Амаду на всех этапах и всех поворотах советской истории. Отныне и навсегда он "принадлежит к числу самых знаменитых представителей современной латиноамериканской литературы. В своем лице он сочетает крупный талант художника с неутомимой энергией выдающегося политического деятеля, посвятившего все свои силы великому делу мира, свободы и социальной справедливости" (216); он - писатель и патриот, поборник свободы и независимости, который "всегда отдавал свой голос в защиту международной солидарности, против происков поджигателей войны" (226). Также Амаду - певец бразильского народа, который своими произведениями борется за лучшее завтра своей родины и всей Латинской Америки, за дружбу между народами всего мира (199.

И даже в 80-е годы Жоржи Амаду воспринимается прежде всего как борец, патриот, гражданин, коммунист, члена Всемирного Совета Мира и лауреат самой почетной в мире премии - международной Ленинской премии "За укрепление мира между народами" (251).

Присуждение премии вызвало новую волну интереса к творчеству Ж. Амаду. Один за другим стали появляться переводы его произведений на русский язык. Почти одновременно с присуждением премии в издательстве иностранной литературы вышла книга Амаду "Луис Карлос Престес" (перевод Н. Тульчинской), рассказывающая о жизни и борьбе "рыцаря надежды", руководителя компартии Бразилии.

Сейчас трудно сказать, был ли выпуск книги приурочен к данному событию, или это совпадение, но информация о награждении Амаду и отзывы на книгу публикуют параллельно в одних и тех же изданиях в период с конца января 1951 по февраль 1952 года.

Книге было посвящено 7 статей, она получила высокую оценку, но истинное ее значение не было понято ни тогда, ни теперь.

Статьи 50-х годов написаны в духе эпохи с полным набором идеологических и политических штампов того времени. Книга воспринимается как одна из художественно-документальных биографий коммунистических лидеров и ставится в один ряд с такими книгами, как "Сталин" Барбюса, биографией Тельмана Вилли Бределя, автобиографией Мориса Тореза. (195, С.175)

По мнению критиков, "обращение писателей разных стран к созданию книг о народных героях нашего времени вполне закономерно. Жизнь таких выдающихся деятелей имеет поучительное и вдохновляющее значение" (174, С.256)

Однако воссоздать жизнь партийного лидера невозможно "вне истории партии, с которой слита его жизнь, истории народа, выдвинувшего его, вне истории его страны с ее социальной и политической борьбой. Поэтому такие биографии обогащают материал передовой литературы, раздвигая его до масштабов целой страны, до истории коммунистической партии, до истории народа на целых больших этапах их развития" (195, С. 176).

Именно поэтому "книга Амаду отличается широким изображением событий политической и общественной жизни Бразилии в период ее новейшей истории от Октябрьской революции до начала Второй мировой войны" (240, С.183), а этапы и факты личной биографии Л.К. Престеса "тесно и нерасторжимо связаны с национально-освободительной борьбой бразильского народа, а сам он показан как вождь народа, вдохновитель и организатор этой борьбы" (263, С. 24).

В целом, ни одна из статей (что, несомненно, является приметой эпохи) не выражает личного отношения их авторов к рецензируемой книге, - это некий утвержденный свыше образец, по которому должны воспринимать Амаду все читатели.

Для советских идеологов Ж. Амаду прежде всего является горячим патриотом своей родины, неутомимым борцом за мир, за освобождение Латинской Америки от ига американского капитала. А книги его ценны тем, что в них широко отражены социальные противоречия Бразилии - страны, "которую душат хищники американского империализма", страдания бразильского крестьянства, постепенное пробуждение народа и его борьба за национальное и социальное освобождение. (195, С.173)

Особенно умиляет следующий пассаж: "Живя в стране, где волей партии и народа пустыни превращаются в цветущие сады, мы с особой остротой воспринимаем трагедию страны огромных природных богатств, которая властью американских хищников превращается в ад нищеты" (там же, С.174).

Критика 50-х, высоко оценив книгу Амаду как "бесспорно выдающееся произведение зарубежной прогрессивной литературы" (174, С.257), рассматривает ее как одно из целого ряда явлений, как один из путей развития социалистического реализма в литературе зарубежных стран (там же, С.257), а также как переходный этап на творческом пути самого Амаду, так как "после книги о Престесе он написал два своих лучших романа - "Землю золотых плодов" и "Красные всходы" (195, С.176).

Постсталинское литературоведение об этой книге не упоминает, поскольку вообще не воспринимает ее как произведение художественное. А вместе с тем книга "Рыцарь надежды" - явление уникальное; это художественное событие чрезвычайной важности для русской культуры. Именно эта книга впервые познакомила русского советского читателя с "мифологическим сознанием", о котором так много будут говорить в 70-х после перевода на русский язык "Ста лет одиночества" Гарсиа Маркеса. А говорить об этом надо было на 20 лет раньше. Всякого непредвзятого читателя не может не поразить контраст между формой и содержанием, темой и ее реализацией в данном литературном произведении. Биографическая книга о реальном человеке, коммунистическом лидере и современнике Амаду читается как лирическое стихотворение и народный эпос одновременно.

Хотя прежние, "дооттепельные" критики отмечают, что Амаду создает подлинный эпос революционной борьбы бразильского народа, (174, С. 255), вместе с этим его книга написана в форме лирического рассказа и одновременно это документальное повествование - здесь нет писательского вымысла (там же, С. 257). Понимая также, что описывая этот "сказочный и в то же время совершенно реальный" поход колонны Престеса с выдающимся поэтическим мастерством, Амаду сумел избежать лакировки, приукрашивания и улучшения истории. (228, С. 19) Но ни один из критиков не задался вопросом, каким образом одно произведение органически соединяет в себе такие взаимоисключающие жанры, как эпос и лирику, документ и сказку. (Слово "миф" не употребляется в силу негативного отношения к мифу как явлению вредоносному и реакционному).

Вполне естественно, что критики и литературоведы затрудняются определить жанр "Рыцаря надежды".

"Трудно определить жанр книги о Престесе. Это не беллетризированная биографии, а скорее поэма в прозе, романтически приподнятое героическое повествование, то и дело прерывающееся лирическими обращениями к собеседнику". (228, С. 17)

Вероятно, все дело в том, что сама бразильская реальность не вписывается в жесткие рамки жанра. Как сказал спустя три десятилетия участник дискуссии "Опыт латиноамериканского романа и мировая литература" Л. Арутюнов, европейский жанр не выдерживает напора неординарного материала, поэтому возникает новое качество повествования. (30, С. 77)