Чтение онлайн

В последней фазе второго периода (конец 80-х - начало 90-х годов) такое положение начинает меняться. При общем сокращении количества переводов бразильских авторов появляются произведения, которые никоим образом не вписываются в традиционное русло и являются предвестниками нового, третьего этапа российско-бразильских литературных отношений. Перестройка меняет идеологические и политические приоритеты, и Жоржи Амаду, лауреат Сталинской премии и член ЦК Бразильской компартии уже не является персоной во всех отношениях "grata". И его одобрения и рекомендации для издания бразильского автора в России уже не требуется.

Новые идеологические установки требуют новых авторов - писателей аполитичных, которые не протестуют, не борются, не обличают.

"Первой ласточкой" этой "новой" литературы стал сборник рассказов Лижии Фагундес Теллес "Рука на плече" (432), выпущенный в 1986 году издательством "Известия". Имя писательницы стоит совсем в ином ряду, нежели Жоржи Амаду и его соратники, или, как говорится в предисловии Е. Огневой, "упоминается в контексте с такими выдающимися мастерами прозы, как уругваец Хуан Карлос Онетти и аргентинец Хулио Кортасар" (433, С.5). Автор не обличает существующий строй, а "исследует человеческое сознание", в котором "до поры до времени хранится все, что люди сами скрывают от себя, поддаваясь удобной привычке к естественным самообманам и самоуспокоению" (там же, С.9). То есть, то самое "блуждание по закоулкам подсознания", совсем недавно бывшее под запретом в советской литературе, теперь воспринимается как достоинство.

Следующий шаг - издание романа Нелиды Пиньон "Сладкая песнь Каэтаны" в серии "Такая разная любовь" ("Радуга", 1993г.). Типичный "дамский роман" о любви влиятельного бизнесмена к актрисе бродячего цирка.

Несколько особняком стоит роман Бернардо Гимараэнса "Рабыня Изаура", появившийся в 1990 году сразу в трех издательствах в разных переводах (318, 319, 320). Особенность этой книги в том, что интерес к произведению вызван показом по нашему телевидению одноименного бразильского сериала, в основу которого было положено произведение Б. Гимараэнса.

Произведение, ничем не примечательное в художественном отношении, тем не менее интересно тем, что породило новый "жанр" - книги, написанные по мотивам сериалов. Но это явление к переводной литературе отношения не имеет, впрочем, как и к самой литературе, и поэтому в данной работе не исследуется.

Особое место занимают и рассказы Жозе Сарнея, опубликованные в 1987 году в журнале "Иностранная литература" (424), а через год - отдельным изданием (423).

Можно утверждать, что эти публикации носят откровенно конъюнктурный характер и осуществлялись в преддверии официального визита в Советский Союз Жозе Сарнея, ставшего президентом Бразилии в 1985 году. Подтверждением служит тот факт, что издателей мало интересует собственно литературная деятельность автора, художественные особенности его прозы. Как во вступительной статье Ю. Дашкевича (426), так и в предисловии Н. Чернышовой (425) подробно рассказывается о политической деятельности президента Сарнея, о его политической карьере.

О художественных особенностях автора Ю. Дашкевич сообщает только то, что "проза Жозе Сарнея тесно связана с народным творчеством. В текст прозы автор включает безыскусные народные песенки, явно преднамеренно сохраняя их лексику, фонику, ритм. Нельзя не согласиться с оценкой бразильских коллег, что в творчестве писателя отражены национальные традиции, живой язык" (426, С.52).

По сути дела, автору предисловия просто нечего сказать о художественных особенностях Жозе Сарнея, настолько они незначительны, или, как выразился Дашкевич, "безыскусные". Обращения за поддержкой к бразильским литературоведам кажется попыткой хоть как-то объяснить интерес издателей к творчеству этот писателя. Как и следовало ожидать, окончание президентского срока Сарнея в 1989 году положило конец интересу к его литературному творчеству с российской стороны. Глава 7 Начало третьего этапа русско-бразильских литературных связей.

Третий этап русско-бразильских литературных связей, начавшийся в 1994-95 годах, характеризуется, прежде всего, резким уменьшением интереса к бразильской литературе и, следовательно, сокращением количества публикаций, уменьшением тиражей и снижением качества перевода. Впрочем, эта ситуация полностью отражает положение в российском книгоиздании, связанном с переходом отрасли в частные руки. Вместе с отменой политической цензуры исчезли все органы, контролирующие художественное качество книжной продукции. По словам известного прозаика Александра Кабакова, "едва ли половина издателей способна оценить литературный уровень выпускаемых текстов" .

Несмотря на то, что книгоиздание стало делом частным, оно, как и раньше, отражает государственную идеологию, теперь, правда, уже другого государства, а именно: антикоммунизм. В художественном отношении наибольший интерес для издателей представляют писатели-модернисты. Тот факт, что книги Амаду и сейчас выпускаются то одним, то другим издательством, казалось бы, противоречит выше сказанному. Но здесь главную роль играют соображения экономической выгоды: Амаду покупают, следовательно, будут издавать. Во-вторых, для публикации выбираются наименее идеологизированные произведения этого писателя. И в-третьих, книги Амаду подают "под модернистским соусом". Так, издательство "Феникс", выпустившее в 2000 году "Капитанов песка" в моем переводе, в аннотации сообщает, что главный мотив книги - детское одиночество. Это, безусловно, придает произведению модернистское звучание, но полностью искажает его смысл и, самое главное, не соответствует действительности. Беспризорные мальчишки, герои Амаду, - не изгои, они часть бразильского народа, с которым их связывают неразрывные узы.

Особенностью третьего периода также является то, что появилось несколько новых переводов Жоржи Амаду, давно известных российскому читателю: "Тереза Батиста" в переводе Л. Бреверн и "Исчезновение святой" в переводе А. Богдановского. Ранее оба произведения были опубликованы в переводе Ю. Калугина.

Что касается новых имен, то их всего четыре: Нелсон Родригес, Паулу Коэльо, Моасир Скляр и Клариси Лиспектор. Нелсон Родригес представлен всего лишь фрагментом пьесы "Семеро котят" во втором номере "Латинской Америки" за 1998 год. Причины, по которым именно этот автор был представлен в журнале, посвященном Бразилии, объясняются во вступительной статье Е. Васиной "Драматург, новатор, психолог" (422). "Ярый антикоммунизм Родригеса сделал его одиозной для большинства левой интеллигенции фигурой и одновременно явился причиной того, что в Советском Союзе о нем не публиковали ни строчки" (422, С.103). Нельсон Родригес не только антикоммунист и реакционер, открыто поддерживавший военную хунту, он еще и модернист.

"Родригес, находясь под явным влиянием юнговских идей о "коллективном бессознательном", обращается к постижению архетипических моделей поведения человека. Герои этих произведений - жертвы собственных страстей. Движимые подсознательными инстинктами, они оказываются не в состоянии побороть те низменные силы, в плену которых находятся их души. Родригес сам характеризовал многие свои драмы как "внушающие отвращение, чумные, зловонные, способные сами по себе вызвать тиф или малярию в зрительном зале" (там же, С.105).

Все это преподносится как "художественное открытие" журналом, который совсем недавно клеймил буржуазную культуру за ее "злобный антикоммунизм", отказывая ей в праве на существование.

На этом знакомство с творчеством Нелсона Родригеса закончилось. Другие произведения этого автора на русский язык не переводились - слишком чужд традициям русской культуры автор, для которого "люди - жалкие насекомые, которые тщетно ищут выхода, тщетно пытаются вырваться на свободу" (422, С.106).