Чтение онлайн

Однако, замечает Н.С.Константинова, "критиковать творчество Коэльо с точки зрения высокой литературы - дело несложное. Пожалуй, сложнее понять, в чем все-таки причины столь впечатляющего успеха. Вряд ли его можно целиком приписать предпринимательским талантам самого писателя и его издателей, которые порой заражены "звездной болезнью" еще в большей степени, чем автор... Скорее всего популярность Коэльо объясняется тем, что в его книгах многие находят то, что ищут. Он будто бы пишет "по заявкам читателей" - тех, кто хочет слышать голос, который скажет им, как быть и что делать. Они жаждут таких текстов, где отсутствует конфликт мнений. Современный среднестатистический читатель (если предположить, что таковой существует), уставший практически от всего, в том числе от чтения, не желает, да и не способен вести интеллектуальный диалог с такими писателями, как, скажем, Достоевский или Джойс. Ему "чего-нибудь попроще бы". И подобный спрос незамедлительно рождает предложение" (там же).

И все же Н.Константинова считает, что "при всех негативных аспектах сегодняшнее время имеет одно бесспорное положительное качество. Оно предоставляет право на полную свободу выбора. И если миллионы людей по всему миру сделали объектом своего выбора Пауло Коэльо, они, несомненно, имеют право на такой выбор, даже если тебе лично он кажется неоправданным" (там же).

А вот здесь с Натальей Сергеевной согласиться нельзя. Свобода выбора в современной России, в том числе выбора книг для чтения, - миф. Идеологическая машина работает таким образом, что читателю, особенно молодому, и в голову не придет выбирать между Достоевским и Джойсом, или Цвейгом и тем же Амаду. Выбирать он будет между Коэльо и Мураками, Донцовой и Марининой. Пушкин - то в число бестселлеров не вошел ни разу.

Я вообще удивляюсь, что нашлись смельчаки, рискнувшие вызвать гнев не только коэльопоклонников, но и самого гуру. Он к критике относится болезненно, "хранит в сейфе все критические публикации о своих произведениях.., регистрирует эти глупости, поскольку все они имеют подписи и в дальнейшем лицам, высказавшим их, предстоит ответить (369). А вдруг и правда призовет к ответу? Не зря же он черной магией занимался.

Если критики относятся к текстам Коэльо с иронией, то сам автор - с неадекватной серьезностью. "Ведь что такое писатель?
– вопрошает он.
– Писатель - это рабочий слова. И если он хочет понять даже самого себя, он должен быть в постоянном контакте с человечеством и человеком" (361). Вот так, ни много, ни мало. Коэльо явно страдает комплексом полноценности. Ничтоже сумняшеся он заявляет: "Я - отличный писатель. Отличный писатель..." ( 369).

А вот Жоржи Амаду всегда говорил о себе: "Я всего лишь маленький писатель из штата Баия".

В другом интервью Коэльо рассказывает, как прочел в переводе на английский одну из своих книг: "И так как я ее довольно давно написал, и, кроме того, была некая языковая дистанция, я заметил, что читаю ее как нечто, не имеющее ко мне отношение. И мне понравилось. Прекрасная книга" (361).

Парадокс в том, что при всей мании величия Коэльо считает главным достоинством своих произведений заурядность. Он так прямо и говорит: "Самое приятное, когда читатели говорят: "Я тоже мог бы написать такую книгу" (362). Все это очень странно. Обычно писатель хочет сказать миру Новое Слово, то, о чем никто до него не догадывался. Какой смысл проповедовать давно известное?

Тем не менее, Коэльо можно считать классиком: теперь уже книги пишут о нем самом. В 2003 году на русский язык была переведена книга Хуана Ариаса "Пауло Коэльо: Исповедь паломника". Книга носит комплиментарный характер и банальна до пошлости. Как вам такой сюжет?
– Сначала Коэльо решил отправить свои старые фотографии в провинциальные издания, а когда его упрекнули, что он хочет послать залежалый товар, переменил свое решение и попросил, "чтобы в провинциальные газеты тоже отправили новые фотографии" (365, С. 10). Ариас увидел в этом "настоящее величие души" (там же, С. 11). При чем здесь душа? Это элементарный здравый смысл.

Точно так же Коэльо придает глобальную значимость самым обычным явлениям и поступкам. Он вспоминает, например, как вызвал "скорую" для раненого на пляже. Поступок самый естественный для любого нормального человека. Что такого из ряда вон выходящего он сделал?
– Не подвиг же совершил. Но Коэльо расценивает это как некое деяние и извлекает из него мораль.

"Вернувшись домой, я резюмировал для себя три урока, преподанные мне на этой прогулке:

а) все мы способны противостоять чему-то, пока сохраняем чистоту;

б) всегда найдется кто-то, кто скажет тебе: "Доведи до конца то, что начал".

И наконец:

в) все мы наделены властью, когда абсолютно уверены в том, что делаем" (365, С. 30).

Вообще Коэльо ужасно зануден со своим морализаторством, всеми этими "знаниями" и "поисками пути". Даже про последнюю переведенную на русский язык книгу "Одиннадцать минут" Коэльо говорит: "Это роман о пути к пониманию сути секса. Я писал эту книгу, чтобы понять свой собственный путь" (359). Насколько мне известно, большинство ищет в этом деле совсем другое.

Пауло Коэльо ужасно напоминает Герцогиню из книги Льюиса Кэрролла, которая в ответ на робкую просьбу Алисы не читать ей мораль отвечает: "Ах, моя прелесть, ничего кроме морали я не читаю никогда". Беда в том, что Коэльо мораль не читает, он ее пишет. Но неужели 37 миллионам человек (таков, говорят, тираж его книг) нравится эту мораль читать? Лично я не смогла осилить до конца ни одного его опуса ни на одном языке: мускулы глазного яблока от скуки сводит.

Таким образом, мы видим, что на новом историческом этапе издатели отбирают и предлагают читателям произведения, соответствующие новой политической и идеологической конъюнктуре. Но поскольку третий этап русско-бразильских литературных отношений только начался, ничего более определенного о нем сказать нельзя.

ЧАСТЬ II Культурно-исторический феномен "русского Амаду"

Глава 8. Первые переводы Жоржи Амаду на русский язык. Конец 40-х годов XX века

Как уже было сказано ранее, с творчеством Амаду советские читатели познакомились через 14 лет после первого упоминания о нем в "Интернациональной литературе" (36). В 1948 году в издательстве иностранной литературы вышел перевод романа "Sa Jorge dos Ilheus", озаглавленный "Земля золотых плодов" (70). Очевидно, по мнению советских идеологов, Амаду заслужил честь печататься в Советском Союзе, поскольку "одновременно с идейным ростом писателя крепло и его художественное мастерство. Ж. Амаду удалось преодолеть многие недостатки, свойственные его прежним произведениям". (228, С. 31)

В плане политическом Амаду соответствовал самым жестким идеологическим требованиям той поры. Член ЦК Бразильской компартии, друг легендарного Луиса Карлоса Престеса, генерального секретаря Бразильской компартии, главный редактор партийной газеты "Оже", руководитель Института культурных связей с СССР, к 1948 году Жоржи Амаду стал видным деятелем не только бразильского, но и международного коммунистического движения. В этом же году Ж. Амаду возглавил бразильскую делегацию на конгрессе деятелей науки и культуры во Вроцлаве и стал одним из его председателей, а позднее - организатором и постоянным членом Всемирного Совета Мира.