Чтение онлайн

— Леди Иразия, мне хотелось бы Вам помочь. Вы столько лет безукоризненно выплачиваете долг Вашего покойного батюшки, что у меня больше нет иного пути. — Кобра вылупилась на графа с недоверием и подозрением. — Вы не правы по отношению ко мне. Я готов хоть сейчас заставить Вашего нареченного, чей родовой перстень Вы столько времени носите, выполнить свои обязательства перед Вами и жениться на Вас. — Ошарашенная баронесса спросила:

— Как? Каким образом?

— О, это не столь важно. Я уверен, что Ваш жених будет в восторге взять Вас в законные жены, уж поверьте. Только я хочу быть уверен, что и Вы готовы к этому браку. Согласны ли Вы на этот брак, госпожа Иразия, скажите, чтобы потом не было недоразумения? — Она торопливо сказала:

— Да, да, конечно, я согласна на брак… — граф благоразумно перебил ее, чтобы она не договорила имя жениха.

— Хорошо, мне этого будет довольно. Я приведу Вашего нареченного, если надо, то приволоку и заставлю сдержать обязательства. Прошу Вас подготовиться к венчанию и приехать в храм. Позвольте откланяться, — и ушел.

Кобра не знала, что и делать, то ли радоваться, то ли плакать. Потом кликнула нас, служанок, и велела срочно помочь привести ее в порядок, надеть подвенечный наряд и переодела перстень на палец. Сказано — сделано. За полтора часа мы сделали ее невестой. Экипаж графа подъехал к дому и сам граф отвел нашу госпожу в ее белоснежную карету, уверив, что едва она появиться в храме, жених будет уже там. Я и еще одна горничная поехали вместе с Коброй, чтобы поправить наряд у храма. Экипаж графа следовал за нами.

В храме служители все приготовили к бракосочетанию, священнослужитель ждал у алтаря. Мы помогли госпоже, оправили наряд, фату опустили на лицо. Я сложила фату-вуаль так, чтобы ей было достаточно плохо рассмотреть жениха. Граф подвел ее к алтарю и спросил:

— Баронесса, Вы действительно уверены, что готовы стать супругой Вашего жениха? — Она раздраженно ответила:

— Да, граф. — Он удовлетворенно качнул головой и сказал священнику:

— Начинайте брачный обряд, — и отошел чуть в сторону. Священник начал обряд венчания. Говорил в общей форме — брачующиеся, очевидно, по наущению графа, позже назвал имя баронессы и одно из имен графа. Невеста напряглась, но когда ее просили, согласна ли она, ответила «да». Она сняла родовой перстень теперь уже мужа и надела ему на палец, а он надел ей точно такой, но женской. Молодому мужу разрешили снять фату невесты и поцеловать ее. Граф невозмутимо снял фату и поцеловал ошарашенную Кобру. Она завизжала и упала в обморок. Граф пожал плечами, поддерживая жену, и сказал:

— Постоянно так нервничает, — объяснил он священнослужителю. Тот понимающе качнул головой, а граф вынес молодую супругу, посадил в свою карету и сказал служанке. — Залазь, будешь пока прислуживать госпоже. — Особой радости она, конечно, не изъявила, но противиться воли теперь уже своего господина не могла. Оставшись у кареты с графом, поздравила его с браком. Он усмехнулся:

— Вы меня удивили. Я столько лет добивался этого, а Вы смогли сделать в несколько дней. Вот, — он протянул кошель с деньгами, — такая работа должна быть достойно оплачена. До свидания, госпожа Иларианэль! — вскочил в карету, и через несколько секунд карета скрылась с глаз. Белая карета Кобры осталась сиротливо стоять у храма. Я села в нее и сказала кучеру:

— Трогай в поместье, там дождемся решения господина. — Покатили обратно в поместье. Улыбнулась последним словам графа, все-таки навел справки обо мне, молодец. А полученные деньги — это ведь не за лечение, а за содействие в браке. Да и не напасешься пищи, испортиться же. Пусть будут про запас. Только у Мриши буду держать.

Уже в поместье сообщила, что их новый господин граф Дуартий Морент. Попросила экономку рассчитать меня, потому как нашла более выгодное место. Симона уговаривала, но я сказала ей тихо:

— Я только что узнала, что беременна. Меня жених ждет. — Она улыбнулась, поздравила и рассчитала.

Утром нашла оказию и отправилась на перекладных домой. Очень устала в дороге, не говоря, что беременность стала радовать своими «прелестями». В Вирносе отдала перстень молодому человеку, который от радости чуть не плакал, закупил все, что я указала, и отправил извозчиком (Михой), которого сам нанял, по моему совету, ко мне домой.

Вернувшись в деревню, поняла, что сейчас хоть срок и небольшой, но стоит поберечься. Теперь брала только простые заказы, а больше людей лечила, делала снадобья. Так прошло достаточно много времени. По мере того, как рос живот, все больше и больше распускала платья. Соседи и больные меня особо не разглядывали, да и со стороны выглядела, как просто располневшая. О своем принце больше ничего не слышала, кроме того, что он все время откладывает обручение. Не скажу, что это меня не радовало, однако и большой надежды я не питала. По-дурацки мы все-таки расстались.

Теперь кто желал, чтобы я лечила, приезжали домой ко мне, редко выезжала к кому-то. И соседка должна была вот-вот родить и просила, чтобы я принимала. Пожала плечами, надо, значит надо. Роды у Парани начались поздней ночью. Прибежал Миха и стал колотить в дверь, накинула на плечи платок и вышла. У взрослого мужика глаза на мокром месте, весь трясется. Рыкнула на него, заставила выпить успокоительного, отругала.

— Чего ревешь, чай, не первого рожает, третий ребенок. Вылетит по накатанной. — Успокаиваясь, он говорил:

— Так ж больно ей.

— Конечно, больно, ты думаешь, дети просто так даются? Ты приласкал жену, отлюбил, дал частичку себя, теперь бери обратно, продолжением. Ты, Миха, здесь сиди, и старшого забери, а девчонку я оставлю, пусть помогает. Маритка прибежит, если что-то понадобится, а ты не мешай под ногами и не скули. Еще раз говорю, разродится она, — с этими напутствиями вышла из дома, прихватив все необходимое, и отправилась к соседке.

Едва открыла дверь, услышала стоны Парани. Зашла в светлицу. Сын и дочь соседей забились в углу и молча смотрели на вошедшую меня. Шикнула на парня:

— Чего сидишь? А ну марш к отцу, он в моей хате, — потом повернулась к Маритке, — а ты чего уселась? Или думаешь, тебя эта чаша минует? И тебе рожать в свое время придется. Давай, ставь греть воду, готовь чистые тряпки.

Быстро разогнав ребятню, подошла к Паране, одетой только в длинную рубашку, погладила ей живот и спросила:

— Как часто потуги? — Тихим голосом она ответила:

— Часто. — Улыбнулась ей:

— Значит, будем рожать. — Она поймала меня за руку:

— Ани, у меня что-то не так.

— Чего не так?

— Потуги часто, а идти — не идет.

— Успокойся, сейчас осмотрю, — крикнула, — Маритка, давай больше света, темно, как у крота норке.

Девочка принесла и налепила везде, где только я указывала, свечи. Потом выгнала ее во вторую часть избы с наказом приходить только тогда, когда я позову. Потом приподняла голову женщине и дала выпить обезболивающей настойки, выполоскала руки, обтерла самогоном и осматривать.

Раскрытие было полным. Аккуратно просунула руку. Хлынули воды. Просунула руку дальше, коснулась ребенка. Женщина глухо застонала.

— Сейчас, сейчас, потерпи, разворачиваю дитя, поправляю, вот голову ложу правильно. — Развернула ребенка с большой трудностью — плод был крупным. Вытащила руки. — Толкай, Параня, тужься, ловить буду. — Прошло еще около пяти минут, пока пошли нормальные схватки. И только спустя полчаса женщина разродилась. Быстро перерезала пуповину, обтерла ребенка и дала его матери, которая плакала, зацеловывая малыша.

Я же еле разогнула спину, села на лавку и положила руку на свой живот. Мой ребенок пихался. Стала гладить, успокаивая. Теперь самой бы не разродиться. Очнулась, когда услышала причмокивание новорожденного, который сосал грудь. Это хорошо. Матка быстрее восстановится.